Странник

—   Я не так сильна, как ты, — сказала Бланди­на. — Я не мученица.

—    Я тоже, — быстро ответил Санктус. — Я не разрешаю никому называть себя мучеником. Я еще не избранный, и моя вера еще не отмечена смертью. Я не могу носить этот гордый титул. Я ничтожный раб во имя Господа, который только дерзновенно мечтает пройти по его стопам. Как я жажду, чтобы дикие твари растерзали мои кости, превратив их в чистый белый хлеб Господний! Как я желаю, чтобы они выпустили мою кровь, превратив ее в вино святого причастия!

Из темноты коридора послышался резкий скрип открываемых дверей в камерах гладиаторов, раздал­ся звук приближающихся к ним шагов, и было’ слышно, как пленники выходят на тренировочную арену.

—     Принеси свою веру и положи ее к стопам Спасителя и Защитника Иисуса! — требовал Санк­тус. — Потому что когда он придет — а это будет скоро, — наступит Судный день, как это было с фарисеями. Он рассчитывает на нас сейчас, потому что все мы его солдаты. С нашей помощью он дос­тигнет своей цели. Все наши страдания сейчас — это лишь секунды перед пришествием Антихриста. А то, что будет, когда он придет, — не что иное, как секунды перед Вечностью Святых.

К своему удивлению, он обнаружил, что глаза ее стали сухими, слез больше не было.

—     Мы попадем прямо на Небеса? — спросила она.

—    Пока мы живы, мы стоим больше, чем лю­бой, за исключением самого Христа. Ты, которая была рабыней, будешь выше, чем самый могуще­ственный человек на этой земле. Когда ты умрешь, сражаясь во имя Иисуса Христа, то попадешь прямо в его объятия.

Из-за окна доносились звон оружия, возгласы ин­структоров и голоса тренирующихся гладиаторов. Санктус повел вокруг своей кровоточащей изуродо­ванной рукой.

—  Нам не нужно земное оружие. Мы есть сосуды, наполненные до краев чистой сияющей жидкостью. Мы напитаны Святым Духом. И никто не сможет победить нас.

Он пристально посмотрел девушке в глаза.

—   Разве ты не выйдешь на передний край сраже­ния? Разве ты не будешь сражаться за Иисуса?

—   Да! — закричала Бландина. — Я выйду! Выйду!

 

Лион, Галлия, июнь 181 г. н. э.

Огромный триклиний был полон, гости располо­жились на подушках вокруг квадратных столов.