Странник

Эйберкромби сладко улыбнулся, качая головой.

—    Это невозможно, Фрэнк. Абсолютно невоз­можно.

—     Невозможно, — сказал Коннелл, по-мальчи­шески задорно улыбаясь. — Конечно, нет.

Фрэнк забрался в свой старенький «ягуар», при­курил сигару и опустил стекла, чтобы дым не за­полнил салон его машины, пока он ехал из города. Мохнатые овцы, пасущиеся на полях, с интересом провожали взглядами его машину.

Около деревни он свернул с дороги на проселок, который пересекал старую железнодорожную ветку, где маленький паровоз тянул два вагона через хол­мистую местность. По обеим сторонам этой старой узкоколейки росли молодые деревца и кустарник.

Он повернул еще раз, с проселка на едва наез­женную колею, и припарковался около тира стари­ка Морриса-младшего, который он реставрировал. Прежде чем войти внутрь, Фрэнк остановился, что­бы проверить, насколько высох лак, покрывающий деревянные рамы.

Джулиана оторвала взгляд от стола, на котором, перед ней были разложены листы текста. Ему пока­залось, что она очень бледна.

—   Что случилось? — спросил он.

—   Они были в Лионе, — просто ответила она, — в 181 году нашей эры.

—   О, Господи! — простонал Коннелл, догадыва­ясь. — Значит, это были они. Конечно, это должно было случиться.

Лион, Галлия, 181 г. н. э.

В

 скромно обставленную комнату вошли четверо и уселись на кресла. Иренаус оторвал взгляд от стола, за которым работал. Перед ним лежало не­сколько листов папируса, исписанных латынью его мелким почерком. Он отложил перо и посыпал еще влажные черные чернила песком.

—   Вы опоздали, — едко сказал Иренаус.

—   Мы пришли тогда, когда нам удобней, — ска­зала одна из двух молодых женщин. — Может, вам и кажется, что это вы пригласили нас, но на самом деле, как раз мы хотим поговорить с вами.

Вот оно — их идиотское стремление перевернуть весь мир с ног на голову — проявилось с первого же слова. Иренаус, насупившись, пропустил их кол­кость мимо ушей.

—    Но вы не те, кого я приглашал, — заметил он. — Я просил, чтобы не было никаких женщин, и ждал вашего так называемого епископа.

—   Я — епископ, — произнесла девушка.

—   Ты — Паулина Марселиния, дочь Мария, пус­тоголовая и фривольная юная дурочка, — проши­пел Иренаус. — Одна из тех вероотступников, ко­торые называют себя «Дети Иешуа».