Странник

—    А можно ли доказать, что они найдены где ни будь на территории древней Римской империи?

—    Вряд ли.

—    Но ведь нет ничего невозможного. И в этом случае египетское правительство не будет иметь никакого права затребовать их.

—   А-а-а, — протянул Коннелл.

Эйберкромби резанул его взглядом своих острых,

как у птицы, глаз.

—    Тогда другое дело. Это открывает рынок. Ты говорил, что тексты противоречивее, чем можно себе представить.

—    О да.

—   Я бы осмелился сказать, что мы оба знаем по меньшей мере дюжину больших институтов, кото­рые могли бы выделить деньги, необходимые для приобретения всей коллекции.

—    Конечно. А на самом деле сколько это будет стоить?

—    Когда все будет готово, мы выйдем на аукци­он. И присутствовать там будут только те, кто смо­жет себе позволить торговаться, начиная с двадцати миллионов.

Эйберкромби повернулся к нему, и на секунду

Коннелл увидел в его бледно-голубых глазах не­прикрытое тщеславие.

—  Я хочу быть свободным джентльменом, Фрэнк. Я не хочу всю свою жизнь торговаться насчет фраг­ментов переписки Симеона из Кошбы со странны­ми евреями из Питсбурга.

—   Я тоже без этого прекрасно обойдусь, — со­гласился Коннелл.

—   Но мы можем организовать громкую академи­ческую дискуссию, чтобы доказать, что тексты были найдены в любом другом месте, но не в Египте?

—   Я думаю, да, — медленно произнес Коннелл.

—    Вот и чудесно. Тогда я снимаю с себя всю ответственность. Итак, нам нужна пара текстов, которые мы могли бы пустить по кругам, интересу­ющимся этой проблемой, как пробный шар. А за это время подготовить все остальное.

—   Я работаю над этим. Джулиана уже собирает воедино фрагменты Кодекса.

Они сошли с тропинки около сарая для лодок, откуда молодые, спортивного сложения, юноши в шортах и футболках несли свое снаряжение к воде.

—     И еще одна вещь… Будет ужасно, если ты наткнешься в тексте на что-нибудь, что точно ука­зывало бы на их египетское происхождение. Может быть, какие-то заметки людей, спрятавших их…

—   Это вполне вероятно.