Странник

—   Несчастье! — раздался чей-то крик. — Катас­трофа!

Верховный жрец в своем тяжелом торжественном одеянии в ожидании стоял около самой линии, финиша. Он схватил рукой соломенную гриву чер­ного жеребца, когда седок сползал со спины взмыленного животного. Два его прислужника стояли за ним, держа сверкающие расписные кубки. Обе тол­пы, и со Священного пути, и с Субуры, подтяну­лись ближе, затаив дыхание, чтобы не пропустить зрелище.

Жрец выкрикнул громким и ясным голосом:

—   Смерть порождает жизнь!

В его руке сверкнул кривой нож. Со сноровкой, свидетельствующей о частой практике, он воткнул

лезвие в горло коню-победителю. Горячая кровь за­лила его руки и потекла в первый из подставленных кубков. Натруженное от напряженной скачки сердце самой быстрой лошади выталкивало кровь подобно алому фонтану. Люди от возбуждения ревели, выра­жая свое одобрение.

Когда кубок наполнился, лошадь упала на коле­ни, поведя вокруг глазами в полном недоумении. Сердце, которое вывело ее в победители, продолжа­ло опустошать ее тело от крови, от жизни. Прислужники осторожно пронесли тяжелый сосуд по Фору­му ко Дворцу Нумы, дому понтифика Максима — главного религиозного деятеля Рима. Здесь у алтаря горел огонь.

В это время жертвенной кровью животного на­полнили второй сосуд — для стоявших на ступенях храма Весталок девственниц.

Наконец черный жеребец с измазанной кровью соломенной гривой упал набок. Жестом профессио­нального мясника, каковым он и был на самом деле, жрец отсек голову животному и поднял ее вверх. Кровь стекала по его рукам и по одежде. Тол­па стояла вокруг него в зачарованном молчании. Все смотрели на храм. Неожиданно клуб серебряного дыма поднялся в ясное осеннее небо.

—   Смерть порождает жизнь! — повторно возвес­тил жрец.

Сильным движением руки он подбросил обес­кровленную голову коня со все еще открытыми глазами высоко в воздух. В беснующихся ордах со Священного пути и из Субуры поднялся сильный шум, и он предусмотрительно отступил на ступени храма, когда жертвенная голова исчезла в кипящем водовороте орущих и дерущихся людей.

—     Назад! — закричал Савл, увлекая за собой детей к центральному фонтану.

Они взгромоздились на его каменную ограду, наблюдая за сражением.