Странник

—        Но у них здесь есть богиня.

—       Будет, когда оденет Мантию Славы, соткан­ную из звезд небесных, из океанов и неба, из всех цветов земли. Все создания на земле принадлежали ей. Ей принадлежали луга и леса, ручьи и реки, прохладный освежающий дождь, солнце, что помо­гало вызревать урожаю, луна, регулирующая морс­кие приливы и отливы. Когда она станцует и споет песню радости, ее народ запоет с ней. Сейчас она одета в черное и вымазана в крови. Она погрязла в разврате, в руках у нее меч, она ест сырую плоть. Ее народ погружен в страх, а земля истощается.

Священная гробница богини располагалась вне храма, высокие деревья, не тронутые топором, с любовью взращенные служителями храма, окружа­ли ее. В эту ночь жертвоприношений она была осве­щена факелами. Вывели Иешуа, Марка и обоих юношей. Иешуа и Марка крепко связали, чтобы не позволить им сбежать.

Царь ждал, сидя на своем месте. Его любимую жену увели, сняв с нее одежду и драгоценности. Его сын-первенец сидел рядом с ним, уставившись за­туманенным взором в дымный мрак.

Царь был одет в темно-красное платье. На лысой голове сверкала золотая корона. В этот день его про­вели по всему его царству, и глава каждой деревни выдернул по клоку волос с его головы.

Гуйха, старшая жрица Чанди, стояла на подиуме рядом с троном, высокая и сильная, в блестящем платье, ее лицо было темным. Она подняла руки вверх, и все затихли.

—        Великая богиня Чанди, которой мы поклоня­емся. Дарительница жизни и смерти. Наш владыка указывает вам путь.

Она сняла с его шеи расписное золотое ожерелье.

—        Царь любит свой народ.

Она сняла его красное одеяние.

—        Царь берет на себя все грехи своего народа.

Она сняла с его головы золотую корону.

—       Он уносит прочь наши грехи, чтобы у нас были хороший урожай, хорошая погода и хорошее здоровье.

Она возложила на его лысую голову колючий терновый венец, из-под которого потекла кровь.

Люди выстроились в длинную шеренгу, и царь медленно сошел со своего трона, чтобы обойти всех. Пока он шел мимо них, его подданные выкрикива­ли ему оскорбления, плевали в него, шлепали и щипали его.

Когда он дошел до конца шеренги, обнаженный, за исключением его шутовской короны, остановил­ся, и Гуйха встала рядом с ним.