Странник

К тому времени Марии на корабле уже не будет.

В данный момент единственной вещью, которая имела значение, был бисквит. В шторм желудок Марка расстраивался, а Мария, наоборот, испыты­вала голод.

—        Он, должно быть, готов, — сказал Марк.

Когда кок открыл духовку, обнаружив ярко-крас­ные угли, корабль столкнулся с первой большой вол­ной, порожденной этим штормом. Гиас был пьян, ноги плохо слушались его. Он поскользнулся и, падая, сшиб ногами огромный кувшин с маслом, приготов­ленным для повседневного использования.

Звук разбитого кувшина и взрыв пламени сли­лись воедино. Корабль бросало с борта на борт, масло растекалось в разные стороны по сухим дос­кам камбуза и стекало в трюм. Пламя облизало сво­ими языками одежду лежащего на полу пьяного Гиаса, и он завизжал.

Мария с трудом выбралась по ступенькам на палубу.

—        Пожар! — закричала она.

Она схватила ведро и кинулась к борту, чтобы наполнить его водой.

—        Пожар на камбузе!

Все бросились на ее зов, потому что пожар на корабле был самым страшным бедствием.

Набрав полное ведро воды, Мария побежала по палубе. Из камбуза вырвалось бушующее пламя, сбившее ее с ног и мгновенно поглотившее воду, принесенную ею. Завывая, как дьявол, Гиас исчез за бортом. Раскрашенный в яркие цвета шпангоут был охвачен огнем. Корабль назывался «Харита», хотя изяществом не отличался. Это судно стало свя­щенным для тех, кто плавал на нем, чью жизнь и хлеб оно обеспечивало. Масло, которое перевозила «Харита», сожгло ее.

Пожар спустился в трюм, прорываясь сквозь дос­ки палубы, как языки пламени из Ада. Иешуа и его дочь переглянулись с дальних концов корабля, про­кричав что-то друг другу сквозь пламя. Марк резво’ вскочил на ноги. Огонь добрался до них, и они бросились в бушующее море, думая, что оно разлу­чит их навсегда.

Щебет птиц, приветствующих восход солнца, разбудил Марка. Он выполз из-под ветвей пальмы, укрывающих его, и склонился в благодарственной

молитве Отцу и Великой Матери Всего, которые спасли его от бушующих вод. Руки богини протяну­лись к нему, когда воды готовы были поглотить его, подняв на большую волну океана и выбросив его далеко на берег.

Рот и горло Марка горели, все его тело было пропитано солью, одежда царапала кожу. Сейчас море было спокойным, мягкие волны накатывали на песчаный берег, погибший матрос качался на волнах около берега, как бревно.