Странник

—        Отлично, отлично. Ты художник, Тигиллиний! Картина, написанная одним тоном, тоном крови, — скучна. Для хорошей музыки одного инструмента мало. Оживи ее, добавь ей звучность арфы и чув­ственность водяного органа.

Каленус поднял взгляд на ложу, ожидая знака к

началу сражения. На нем была надета короткая, удобная туника. В одной руке он держал плеть из бычьего хвоста, в другой — короткий серповидный кинжал. Нерон поднял руку, разрешая начать пред­ставление, и наклонился вперед, чтобы лучше ви­деть происходящее.

—       Откусила совсем, говоришь, Тигиллиний?

—        Начисто, — заверил он его. — Я видел культю. Он не мог оторвать ее от себя, а она двигала сво­ими челюстями из стороны в сторону, как пила.

—        Должно быть, у нее зубы, как лезвие, — от­метил Нерон. — Я рад, что маленькая жена Галлуса не додумалась до этого прошлой ночью.

—        Это — Мария! Моя дочь! — внезапно закри­чал Иешуа.

От негодования он вскочил на ноги, но два стражника усадили его обратно, держа мечи наго­тове.

—       Да что ты? — безразлично сказал Павел. — Ах, да… и правда. Без сомнения, одна из проделок Тигиллиния.

Внизу на песке стремительно двигались по кругу две фигуры. Мария и Каленус. Он взмахнул длин­ным кнутом и выбросил руку в ударе вперед. Его стратегия была ясной — получив достаточное коли­чество ударов, она повернется, чтобы убежать, и именно в этот момент плеть обовьет ее ноги, свалив на землю, где он довершит свою работу кинжалом, поставив кровавую точку.

Однако события развивались совсем по-другому. Мария не уклонилась от сильного удара, а, наоборот, двинулась ему навстречу, схватив плеть обеими руками, когда та обрушилась на нее. Мощнейшим рывком она выдернула плеть из рук Каленуса, и толпа заревела от удовольствия.

Сидя в императорской ложе, Фламма с удивле­нием и одобрением наблюдал за действиями Ма­рии.

—        Похоже, что Каленус не вполне понимает, где он находится, — заметил он.

Мария перехватила плеть, взяв ее за рукоятку. Было вполне очевидно, что ей знакомо это оружие, потому что она прирялась сечь пытающегося увер­нуться Каленуса на лоскуты мастерскими ударами, нанося их один за другим. Как только он повернулся к ней спиной, Мария захлестнула плеть вокруг его лодыжек, повалив на землю, как молодого кабан­чика.