Странник

Я — инструмент его воли. Я наказы­ваю тех, кто служит не тому богу.

На арену вывели и других распятых на кресте — мужчин и женщин. Они пели гимны, и их голоса сливались в чудесной гармонии.

—        Эти люди, — сказал Иешуа, указывая вниз, — те, которые должны умереть, поклоняются истин­ному Богу.

—        Да, — согласился Павел. — Там они — мои христиане.

—       Зачем ты приносишь в жертву собственный народ? — озлобленно спросил Марк.

Глаза Павла зловеще сверкали.

—       Во славу Господа, — прошептал он. — Гос­подь Иисус умер за них на кресте. Он умер и на третий день воскрес. Он умер, чтобы простить их грехи. Теперь те, кто любит его, отдают за него свои жизни. Вот увидите, все будет именно так.

Иешуа потянул свою кожаную перчатку и снял ее. Страшный уродливый белый шрам пересекал его ладонь с обеих сторон.

—        Я — Иисус, которому ты заставляешь их пок­лоняться, — грустно сказал он. — Я не умер.

Рабы старательно и быстро убирали с арены мертвые тела. Там появилось небольшое стадо оле­ней. Их шкуры были окровавленными, и двигались они как-то странно. И только когда на песок выпу­стили свору собак, огромных ирландских охотничь­их псов, все поняли, что олени ненастоящие. Это были мужчины и женщины, одетые в только что

снятые шкуры животных. Они рассыпались, как кро­лики, по арене, подгоняемые страшным и злобным лаем псов, пока не свалились на зелень арены.

— Все они преступники, — проворчал Тигилли­ний себе под нос. — В основном насильники и ста­рые шлюхи. Эти христиане не умеют быстро бегать. Пусть уж лучше стоят и поют свои гимны.

Собаки загнали последнего человека-оленя, пы­тающегося закопаться под кустом, и разорвали его на части. Это была исконно их территория. Они знали каждую пядь этой кровавой земли. Затрубили рога охотников, псы послушно потрусили назад под ап­лодисменты толпы, которой это зрелище очень по­нравилось.

—        Мы не наденем их, — твердо заявила Гая.

—        Не наденем, — эхом откликнулась Юлия.

В дверях камеры стоял трибун с голубыми манти­ями, перекинутыми через руку.

—        Это традиция. Все проклятые женщины, вроде вас, одевают костюмы богини Цереры, а мужчи­ны — костюмы жрецов Сатурна.

—       Вот именно, — едко сказала Гая. — И это будет выглядеть, будто мы приносим наши жизни в жертву другим богам.