Странник

—        Хозяйский мальчик Каленус развлекается, — сказал он, надеясь, что это достаточное объясне­ние.

Он вышел, и Мария начала мыться. Спина и голова были в синяках и шишках от ударов, кото­рые она получила. Когда она помыла голову, вода стала темной от крови.

За ней пришли и повели ее вверх по лестнице. Она слышала музыку и грубый смех, доносившийся из триклиния. Обнаженную Марию втолкнули через кожаный полог в зал, и она оказалась в ярком свете ламп.

Гости Каленуса разлеглись на подушках, сытно поевшие и вдоволь напившиеся. Остатки пирушки еще не убрали. Увидев ее, они завыли от удоволь­ствия. Мария заставила себя стоять спокойно и без­различно, как мраморная статуя.

Каленус проворно вскочил, улыбаясь со скотс­ким удовлетворением.

—        Ну, что ж, вот она! — воскликнул он. — Вот и развлечение!

Он дотянулся до края своего плаща и задернул его на талию, выставив напоказ свои мужские пре­лести.

—        Вот видишь, — хрипло сказал он, — он уже ждет тебя.

—        Сначала гости! — закричал один из его при­ятелей.

—        О нет, — мягко сказал Каленус. — Только не с ней. Вы сможете позабавиться с ней лишь после меня.

Она направилась к Каленусу и остановилась пе­ред его кушеткой. Он нетерпеливо и возбужденно подергал своими бедрами.

—       Ну, что же ты? — прошептал он, сверкнув глазами.

Она наклонилась над ним под гул голосов при­ятелей и взяла его член в рот.

Цирк Нерона и Гайя

Рыбак был силен, но их было много, и они имели

большой опыт в борьбе с теми, кто должен был умереть. Они привязали его руки к высокой треноге. Он стиснул зубы и стонал, пока человек, которого он не мог видеть, снова и снова бил его прутом, а из-за стены доносился смех толпы над шутками и забавами клоунов.

Когда кровь, стекающая со спины, достигла пя­ток, его сняли с веревок, но он был так слаб, что стоять не мог, и человек, производивший экзеку­цию, встал к нему лицом.

—        Ты? — ошарашенно прошептал он.

Павел улыбнулся.

—        Я выполняю задание Господа, — ответил он Петру. — Я выполняю его волю.

Рыбака поставили на ноги, и Павел водрузил ему на голову терновый венец.

—       Разве ты не хочешь стать царем иудеев? — издевательски произнес он. — Разве не предал ты своего Господина?

—        Мой Господь Иисус простил мне мои грехи, — оправдывался Петр, пока они укладывали его на.