Странник

Телесфория прибили гвоздями к бревну, зная, что первые языки пламени могут разбудить в чело­веке огромную силу, и подпалили вокруг него все дрова, сухие после затяжного засушливого лета.

Было слышно, как он возносит молитвы своему Богу.

— Я умоляю тебя, Господи! Считай меня достой­ным этого дня и часа!

Да, да. Час пришел вовремя. Они были согласны с этим и подбросили еще несколько поленьев в костер.

—   Можешь ли ты принять меня, Господи? Дос­тоин ли я тебя, Господи?

—   И вправду достоин, — сказала Руфь.

Он увидел, что она стоит у костра с горящим факелом в руке.

—   Возвращайся к своему хозяину, раб Сатаны! — произнесла Руфь, ткнув факелом ему в лицо.

—   Я слуга истинного Бога, — крикнул он.

Сухой хворост вспыхнул, и яркие языки пламени

объяли его распятое тело.

Он застонал, пламя издавало шипение, и облака на небе прорвало. Крестьяне плясали вокруг костра.

—   Смотрите, — кричала Руфь, — Господь Иисус смотрит на нас и показывает нам свою любовь!

Хук Нортон

Под нежными пальцами Джулианны фрагмен­ты манускрипта медленно превращались в читаемые секции текста.

—    Хотелось бы мне знать, почему они так друг друга ненавидят, — сказала она.

Коннелл оторвал глаза от текста и отложил руч­ку, разминая затекшие пальцы.

—   Это старая вражда, — ответил он, — к тому же на религиозной почве. В Средиземноморье кровная месть была обычным делом с незапамятных времен. Это не выдумка мафии, она просто возродила ее.

Он пальцем постучал по странице, которую читал.

—    Мария и Иешуа — дети убитой Марии Магда­лины — в Антиохии убежали от Петра, неся с собой в Рим зерна истинной веры. Греческий капитан знает, что они проповедуют. Он говорит, что это, должно быть, кровная месть. Он хорошо понимает это.

—   Даже более того, — согласилась она. — «Дети Иешуа» ведут войну. В течение веков. Они поддержи­вают ее, и это не просто слепая ненависть. Они убеждены, что ортодоксальная Церковь — это воп­лощение зла, и что они должны сделать все, чтобы прекратить ее существование. Что-то должно было послужить спусковым крючком для этой войны.

—     Поводом к ней могло послужить убийство Петром Марии, — лаконично заключил Коннелл.