Странник

И ела она то же самое. Она сказала, что это некий церемони­альный ритуал. Гая все нам рассказала, за исключе­нием имен. Но ведь ты понимаешь, что мы должны получить имена. Ты уверена, что к ним не принад­лежишь, Юлия?

—        Нет.

Ужасные глаза открылись снова.

—       Ну, хорошо. Твои рыба, хлеб и вино были вкусны, Юлия?

—        Да, — прошептала она.

Тошнота и страх высушили ее горло.

Тигиллиний сквозь полумрак смотрел на нее, но

она молчала.

—        Ну, раз ты не одна из них… тогда все в поряд­ке. Очень хорошо. Квинтус, ты можешь теперь снять эту женщину.

Толстяк освободил механизм, колеса прокрути­лись, и веревки ослабли. Кровь сочилась из ран Гаи. Он умело скинул петли и сноровисто развязал сто­нущее обнаженное тело, распятое на машине. Слиш­ком слабая для того, чтобы помочь себе руками, Гая упала на каменный пол, переломав кости. Алая кровь Гаи растекалась по плитам, и Юлия дерну­лась, чтобы помочь ей.

Тигиллиний удержал ее за локоть.

—        Оставь ее, — сказал он.

Они стояли около устрашающей плоской доски машины, мокрой и скользкой от пота и крови.

—        Вперед.

Квинтус еще не установил тяжелый груз. Юлия просто лежала на спине, привязанная по рукам и ногам к адской машине, но ребенок в ее чреве уже взбунтовался.

—       Итак, эти христиане уже проникли в среду" аристократов, таких, как Гая, — сказал Тигилли­ний. — Император будет очень обеспокоен. Должно быть, вас уже немало. Лучше назови их имена сей­час. Избежишь многих мучений. Ко мне должны прийти гости, мне надо сходить в баню.

—        Я ничего не знаю.

Он облокотился на нее, используя ее выпираю­щий живот как подставку.

—       Когда должен появиться младенец?

—        Через месяц, — выдохнула она.

—       Мальчик или девочка?

—        Я не знаю. Откуда мне знать.

Префект скрылся из ее поля зрения, где-то у нее в ногах. Она слышала, как он позвякивает какими- то металлическими деталями.

Она почувствовала холодное прикосновение ме­талла к внутренней поверхности бедер.

—        Хочешь узнать прямо сейчас? — спросил он.

Сады Нерона, Ager Vaticanus

У него было разрешение самого Сабинуса, городского префекта, брата главнокомандующего Веспасиана. Выполняя поручение императора, он с трудом прокладывал путь для большой вереницы своих повозок сквозь толпы народа, снующего днем по городским улицам.