Странник

Мария пристально посмотрела на судью.

—        Не я, магистр. Я не поклоняюсь этому Иисусу.

Гая повернулась, впервые с болью посмотрев на

Марию.

—        Мария, Мария, ты не знаешь, что говоришь… Не отворачивайся от того, кто любит тебя… Ибо наградой тебе будет вечный огонь Ада.

—        Я ничего не знаю об этом Иисусе, — снова повторила Мария.

—        Отлично, — проворчал Флавий. — Тогда иди к алтарю и принеси жертву.

Не говоря ни слова, Мария медленно поверну­лась и вышла со двора.

—        Гая, — снова начал Флавий, сбавив тон, — не принуждай меня к этому. Подумай о том, что ты делаешь со мной и с собой! Разве тебе надоело жить?

Секретарь наклонился к судье, прошептав что-то ему на ухо, и Гая увидела, как он побледнел от страха.

—        В здании Тигиллиний. Гая, раз он здесь, я не в состоянии спасти тебя. Пойдем быстрее! Ты заме­тила, какой чудесный воздух на улице? Он тебе понравился? Пойдем быстрее, принеси жертву воз­духу!

—        Я не обратила внимание на воздух, — ответи­ла она. — Только на того, кто сотворил его, кто

каждый день проезжает на колеснице по небу над нами.

—        Но ведь сегодня прекрасный день! — настаи­вал Флавий. — И он померкнет для тебя навсегда, если ты не сойдешь с этого гибельного пути! Сделай то, что я тебе говорю, и ты будешь спасена.

Внезапно все стихло. Тишина зала была взорвана ироничными, тяжелыми, медленными хлопками из- за занавески. Гая обернулась и увидела стоящего там сицилийца.

—        Тогда отправляйся к своему Иисусу, — сказал Тигиллиний. — Ибо часы уже сухие.

В сумрачной каменной комнате было душно, жарко и темно после прогулки по холмам в тени деревьев ранним прохладным утром, и Юлия взмок­ла от пота. Однако это была не обычная испарина. Ледяной пот капал частыми каплями на пол, за­ставляя ее дрожать. Ей было очень страшно.

Тяжелый груз, подвешенный на веревки по при­казу Тигиллиния, заставил ее тело напрячься, и Гая издала булькающий стон, напоминающий пос­ледний вздох умирающего.

—        Ты говорил, что это quaestio per tormenta, — смело заявила Юлия. — Ну, так задавай свои воп­росы. И отпусти ее с этой адской машины.

—      Я начал допрашивать ее еще до того, как тебя сюда привели, — раздался грубый провинциальный говор Тигиллиния.