Странник

Кто сме­ется над твоей болью?

—        Зверь и его слуги, — с готовностью прошеп­тала она.

Павел прошел среди них, донеся до каждого слово Иисуса, а затем вернулся к алтарю, взял свечу и поднял ее высоко вверх. В углу комнаты возвышалась груда факелов, сделанных из скру­ченной виноградной лозы. Павел взял в руки один, из них.

—        Иисус уже близко, — повторил он. — Он придет, когда мы покажем ему свою любовь, когда уничтожим зверя, когда сожжем блудницу.

Павел зажег свой факел от пламени свечи.

—       Если мы не зажжем для него сигнальный огонь, если мы не сможем доказать ему свою лю­бовь, он навеки отшвырнет нас во мрак.

Павел задул свечу, и комната тотчас погрузилась в темноту. Люди закричали от страха. Затем затреща­ли факелы, вспыхнул яркий свет, и Павел поднял вверх свой горящий светильник.

— Пойдем! — кричал он. — Его любовь освеща­ет наш путь! Приди, любовь Господня!

Они воем выразили свое согласие, всхлипывая от радости. Схватив факелы, христиане выбежали в жаркую ночь, чтобы выполнить его волю.

Золотой дом, Рим

Рабы убрали толстый слой черной золы с земли.’

Уже была вымощена кирпичом и камнем дорога с Палатинского холма через долину к Эсквилину и Целиеву холму. Не успела последняя повозка со строительным мусором уехать, как рабы уже верну­лись, чтобы начать возводить фундаменты павильо­нов и храмов, фонтаны, портики и бани, разбивать сады, которые должны были украсить сказочное место. Все это вырастало из-под их рук как чудо. Десять дней ада под свистящими ударами кнута очи­стили римские холмы от их обитателей лучше, чем разрушительный ураган.

Тигиллиний всегда знал, где можно найти импе­ратора. Он постоянно околачивался где-нибудь на двух сотнях акров своего нового поместья, обычно с Северием или Целером, иногда с обоими архи­текторами, планируя красоты будущего дворца.

Он нашел Нерона в долине, там, где рабы рыли котлован для большого искусственного озера, от­таскивая в сторону выкопанную землю. Художник Фамуллюс тоже был здесь, делая заметки и неболь­шие рабочие эскизы на листках папируса.

—        А, Тигиллиний! — обрадованно сказал Нерон, завидев приближение префекта претории. — Фамул­люс собирается украсить несколько комнат во двор­це. Он показывал мне свои наброски.