Странник

И тогда огромный город, дом зверя, будет разорван на части. Великий Вавилон придет’ к Богу испробовать вино его неис­товой кары в Судный День.

И женщина сядет на семиглавого зверя, одетая в пурпур и алое, и отопьет из золотой чаши, напол­ненной мерзостями. На лбу ее написано: Колдов­ство, Великий Вавилон, Мать Шлюх и Мерзостей Земли. Я вижу женщину, напившуюся крови святых и крови тех, кто любит Иисуса.

Павел огляделся вокруг, увидев немигающие глаза, отражающие красный свет, исходящий от свечи.

—        Мы знаем, кто эта блудница, ибо пробуем ее мерзость каждый день.

—       Рим!!! — взревели десятки голосов. — Дом зверя!!!

—      Десять рогов зверя, они будут ненавидеть блуд­ницу и доведут ее до отчаяния и одиночества, и будут поедать ее плоть, и будут жечь ее огнем.

Они закричали от радости.

—        Могущественные ангелы спустятся вниз, осве­тив мир во славу Господа. И скажет он: «Великий Вавилон пал и стал обиталищем дьяволов и нечи-. стого духа…»

Да, Господь сторицей отплатит за это. Вот почему придут к ней однажды смерть, и скорбь, и голод; и будут ее постоянно жечь огнем, ибо силен Господь Бог, который судит ее.

—        Да, да! — визжала Гая. — Аллилуйя!

—      И цари земные, которые приняли блуд и жили в удовольствиях с ней, отрекутся от нее и предадут ее, когда увидят дым ее огня, отходя подальше, боясь прикоснуться к ее мучениям, приговаривая:

«Изыди, Великий Вавилон, могущественный град! Ибо судья приходит незамедлительно».

—       Приходит! — кричал Кадмий, выплевывая слова, слюни и пену. — Приди, наш Создатель! Приди, наш Спаситель!

Павел стоял во главе своей немногочисленной паствы и молчал. В этой тишине люди смотрели на него со всевозрастающим беспокойством.

—        Он не может прийти, — снова заговорил Па­вел. — До тех пор, пока мы не покажем ему свою любовь.

Он прошел по комнате, и у него нашлось слово для каждого. Слово Божие!

—       Разве он не вернул тебе твоего ребенка? — шепнул он Гае, дернув ее за волосы рукой Иисуса.

—        О-о-о, да. Да, да.

—        Разве не спас он тебя от мучений и не привел тебя к Божией жизни? — спрашивал он Кадмия и перед глазами жреца плясали красные языки пламе­ни над жаровней.

—       Кто убил твоего сына? — вопрошал он у Помпонии Грецины. — Кто мучает тебя?