Странник

Иисус хо­чет знать, куда ты поведешь свой народ.

—        Только Иисус? Люди должны верить в него?

—       Он повелел нам заставить их прийти. Нам нужен ты, император, обладающий властью, и тог­да мы, служители твоей Церкви, приведем тебе твоих верных слуг.

—        Один Бог? — удивился Нерон.

Мальчик ритмично двигал головой над пахом Нерона.

—        Единый Бог, Единая Церковь, Единый Импе­ратор, — пообещал Савл. — Ты будешь наместни­ком Бога на земле. Он будет говорить со своим народом твоими устами.

Нерон удовлетворенно, как хряк, застонал и откинулся на подушки. Вздохнув, он принялся с довольным видом наблюдать, как Савл заканчивает свое дело.

—        Deo gratias, — выдохнул Савл, отпуская юно­шу.

—        Ты мне нравишься, — проворковал Нерон. — Я уже говорил тебе это.

Когда юноша вышел, Нерон поднялся, оправляя свою тунику.

—        Я согласен, — тихо произнес он. — У твоего Бога, должно быть, изумительные храмы.

—        Изумительные! — заверил его Савл. — Самые высокие, самые величественные, самые прекрасные во славу Бога.’

—        Да, да. Я вижу все это. Ты будешь моим глав­ным жрецом.

Он притянул Савла вплотную к себе и испытую­ще посмотрел на него в упор своими синими про­ницательными глазами.

—       Забудь об Иисусе, — непререкаемо сказал Нерон. — Он умер на кресте, кому он нужен. Вы­кинь его из головы. Бог уже здесь. Я построю храм для него, подобного которому еще никогда не было на земле. Там будет его изваяние, в три сотни футов высотой, все покрытое золотом, видное со всех концов Рима, и все будут поклоняться ему.

—        А я буду главным жрецом.

—        О да. Ты нравишься мне, я уже не раз говорил тебе это.

—        А где, этот бог? — осторожно спросил Савл.

—        Прямо здесь, — прорычал Нерон. — Он ря­дом с тобой.

Он с удовольствием вздохнул.

—        Не будет у них никаких богов, кроме меня!

— Иисус уже близко, — мягко сказал Павел, и все радостно закричали от одного звука его име­ни. — Он идет к нам. Он так нам сказал.

Гая захлопала в ладоши, рядом с ней Кадмий поднял руки вверх, готовый принять своего Спаси­теля. В комнате было очень тепло, они чувствовали жар его любви. Единственная толстая восковая све­ча, горящая у алтаря, освещала собравшихся, от­брасывая тени в темные углы.