Странник

Луну, женщину и землю связывал установленный на века священный и точный ритм порядка и развития.

Их дома, часовни и храмы были наполнены яр­ким цветом. Искусные знаки и символы украшали стены жилищ, изящные горшки и сосуды из глины. Знаки располагались по спирали, сливаясь между собой, как дождь и река. Пчелы и бабочки летали по храму, мед был нектаром богини и бога, который поддерживал ее в таинстве брака. Души детей боги­ни вылетали, как веселые разноцветные бабочки, из тенет их прошлых смертных тел.

В пустыне тонкая дымка затуманила небо. Хо­лодные звезды потеплели, и Иешуа видел их, как и народ в его видении, — рассеянные там и сям капли молока, вытекшие из дающей жизнь груди богини.

Люди, которых он видел, жили между небом и землей, под луной, солнцем и звездами богини, они следовали ее земным и лунным ритмам. Иешуа был там, когда они собирали огромные камни,

раскладывая их в чудесные завитые узоры космичес­ких танцев звезд, украшая их спиральным орнамен­том неисчерпаемой энергии богини. Он видел, как женщина в своем храме наблюдала за движением луны, солнца и звезд, как на огромных холмах урожай прорастает из земли нежной зеленью, кото­рая под лучами солнца становится золотой. Когда летняя луна стала полной, богиня повела свой на­род по священному пути, вдоль высоких скал, по склонам холма, кургана, которые были чревом бо­гини над ними. Луна, купавшая их в своем сереб­ристом свете, медленно опустилась в спокойные воды великого рва — место ее рождения. И когда люди начали совершать свои обряды, тень подня­лась до ее груди, приведя в движение младенца в ее чреве. Луна поднялась выше, и воды рва засветились нежным цветом молока богини.

Коннелл вышел через кухню на залитый солн­цем двор. В его сад проникал чужой звук мощного мотора с дальней стороны поля у холма, оттуда, где росла пшеница. Медленно поднимающийся шлейф пыли окрашивал линию горизонта в коричневый цвет. Его яблони были увешаны желтыми и красны­ми плодами. Он забрался на каменную стену, со-, рвал два яблока и понес их в дом. Взяв из холодиль­ника несколько банок пива, он вскрыл их с прият­ным сердцу звуком и поставил одну из них вместе с яблоком на стол перед Марией.

—        Больше и лучше, — сказал Коннелл и с удо­вольствием сделал большой глоток.