Странник

Они схватили ее за запястья и локти, лодыж­ки и колени. Гая открыла глаза.

Повитуха наклонилась над ее животом, и бронзо­вый нож блеснул в свете ламп.

Ужасный визг перешел в хриплый стон, не став от этого менее страшным. Каленус вскочил на ноги, понимая, что произошло. Быстрые шаги раздались в коридоре, и вбежала повитуха, чтобы положить на^ пол окровавленного младенца, ожидающего разре­шения своей участи. Он пищал и шевелил своими маленькими ручками и ножками.

—   Я должна вернуться к жене хозяина, — сказа­ла она. — Может быть, ее удастся спасти.

В комнате было жарко от горящих ламп. В воздухе чувствовался запах металла от обилия пролитой крови. Она была разбрызгана повсюду, ритмично, выбрасываясь из нескольких сосудов рассеченного живота Гаи. Очень умело и быстро повитуха перевя­зала артерии и сшила края раны, используя изогну­тую треугольную иглу и льняную нить. Сам разрез она зашила иглами, протыкая его с обеих сторон Щ скрепляя края толстой нитью.

—   Принесите дверь, — приказала она.

Рабы повиновались, переложили на нее Гаю;

отнесли в комнату, где ей суждено было либо по­правиться, либо умереть.     

—  Говорят, что ты знаешь толк в травах? — спросила Марию Элия.

—   Да.

— Тогда старайся изо всех сил. Я вернусь утром. Сейчас мне здесь больше нечего делать.

Женщина сложила свои инструменты и приспособления, ножи и пинцеты, иголки и нитки в ко­жаный кошель, застегнула его створки и ушла.

Мария велела повару вскипятить корень мандра­горы в белом вине. Пока тот выполнял ее приказа­ние, она обмыла все тело Гаи с макушки до пят теплой водой и накрыла ее теплым шерстяным оде­ялом. Когда настой был готов, она помогла Гае выпить его, и постепенно стоны стихли. Ее хозяйка уснула.

Мария обработала ужасную рану вином. Прибли­жался рассвет. Она завернулась в плащ и вышла из дома, чтобы оказаться у городских ворот к моменту их открытия. Ворота раскрылись, и она присоедини­лась к толпе людей, хлынувших из города. Ее путь лежал в оливковые и кипарисовые рощи, разбро­санные по долине.

Мария переходила из солнца в тень, шла вдоль лужаек и по берегу реки, внимательно выискивая что-то наметанным глазом. Вскоре мешок ее напол­нился маленькими головками дикого мака, корня­ми и соцветиями белены, листьями бледно-голубого окопника, которые пахли апельсином, цветами и корнями еще нескольких растений.