Странник

Боли внезапно резко усилились, вызвав нестер­пимую резь в животе.

—     Мария, — еле слышным голосом позвала она. — Быстрее, я рожаю.

Помещение было заранее приготовлено, повиту­ха предупреждена. Колыбель, сделанная из полиро­ванной виноградной лозы, стояла наготове. Внутри этого уютного гнездышка лежал матрас из перьев. Все было под рукой — новые чистые бинты, чтобы туго пеленать младенца, который должен был выра­сти в стройного и высокого подростка, маленькие тьняные и шерстяные туники, выглаженные и акку­ратно сложенные. Рядом Флавий поместил трех ма­леньких божков, в правой руке каждого по яйцу. Стражи и символы плодородия и бессмертия, он охраняли ожидающую младенца колыбель из угла комнаты. В дверях Флавий поставил небольшое изоб­ражение Приапа, а на ставни повесил металличес­кие диски, чтобы отгонять злых духов.

Только Флавий был в Помпее, так как срок появления младенца на свет еще не наступил.

Сидя в кресле с высокой спинкой, Гая закусила костяшки пальцев, чтобы хоть как-то унять ужас­ную боль, разрывающую ее живот, пока повитуха Элия методично раскладывала свои инструменты на чистой тряпочке, разложенной на столе. Комната, приготовленная специально для этой цели, была отгорожена пологом, чтобы избежать мужских глаз.

Боги, ожидая, охраняли их, располагаясь в ларарии. В маленькой часовне обитал Genius Paterfamilias, семейный божок, который охранял дом, с тогой, повязанной вокруг головы, чтобы не впустить звуки дурных знамений, держа в руках пеленку и patera, блюдо для жертвоприношений.

У дверей стоял Салтус, ожидая приказаний. В его облике было что-то настораживающее. Раздался стук в дверь, которого он явно ждал.

Вошел Каленус.

—   Она здесь? — спросил он. — Повитуха?

—   Да. Роды уже начались.

—   Хорошо. Приведи ее ко мне.

Спустя несколько мгновений Салтус вернулся с

повитухой.

—     Хозяина здесь нет, — спокойно сказал ей Каленус. — В его отсутствие здесь распоряжаюсь я» Это его приказ.

Повитуха взглянула на Салтуса, который кивнул ей, подтверждая его слова.         

—  Очень хорошо, — сказала она. — Теперь отпу­стите меня, я там нужна.

Она вернулась в комнату, а Каленус повернулс к рабу.

—    Иди, — приказал он. — Иди и скажи Савлу христианину, что все будет так, как мы и догова­ривались.