Странник

—    Ты плохо выглядишь, — озабоченно сказала Валерия, взглянув на очень побледневшую и взмок­шую от пота Гаю.

—   По-моему, мне необходимо уйти, — прошеп­тала она.

—    Мы должны остаться, — сильно нервничая, сказал Сципион. — Императору это не понравится.

—   Я все понимаю.

Она поднялась. Фламма прикрыл глаза и отки­нулся на подушки, когда Флавия села на него вер­хом, пока ее приятельница, наблюдая за ней, не прекращала ласкать ее тело под туникой. На другом конце комнаты Каленус настороженно приподнял­ся, наблюдая острым и злым, как у ястреба, взгля­дом, как Гая покидает зал. Он соскочил со своих подушек и последовал за ней.

—    Что-то случилось? — спросил он, изображая заботливость.

—   Она плохо себя чувствует, — ответила ему Ва­лерия. — Ей нужно домой.

В коридоре им встретилась Мария, которая явно только что вымылась.

—   Ты отмылась? — спросила Гая.

—     Моя кожа вся горит, — печально сказала Мария, внимательно глядя на свою хозяйку.

—  С тобой что-то не так, — тут же заметила она. — Мы должны как можно быстрее попасть домой.

Из зала до них доносился глухой рев. Пиршество было в полном разгаре, как будто за спиной у них бушевало море. Мария, помогая Гае выйти на ули­цу, не заметила ни Каленуса, услужливо склонив­шегося перед Савлом, ни самого Савла, отдающего приказания.

На улице их ждали носилки, а рядом с ними custos на лошади, охраняющий добродетель Гаи. Это был греческий раб Салтус, личный слуга ее мужа. Гая забралась в носилки, Мария шла рядом. Рабы понесли ее по запруженной людьми улице.

Ритмичное покачивание носилок на плечах рабов внезапно прекратилось. В воздухе стояла ужасная вонь, это был запах смерти. Гая отодвинула полог и выглянула наружу. Здесь разделывали тушу слона, убитого сегодня на арене амфитеатра, чтобы запечь его мясо к завтрашнему утру и накормить им народ.

Рядом были свалены человеческие окровавлен­ные тела, из груды которых на нее смотрело без­жизненное тело Спекулюса. Горло несчастного было перерезано.

—    Салтус!

Звонкий голос Гаи прозвучал, как удар кнута, и всадник за ее спиной засуетился и начал более активно прокладывать путь для носилок.