Странник

Толпа ревела, пока он в отчаянии бегал по сцене среди своих жертв, пытаясь спастись. Потом трибуны взорвались криками радости, когда его схватили. Они громко требовали сбросить его в выгребную яму.

Те, кого он раньше мучил, пинали его ногами, пока он не превратился в бесчувственное бревно. Наконец он оказался у костра. Люди на сцене дер­жали в руках факелы. Сухой хворост был подожжен, и пламя поднялось до небес.

Люций появился на сцене вновь и поклонился.

— Valete ас plaudite — сказал он, и зрители вскочили на ноги, громко аплодируя, приветствуя торжество справедливости и настоящего героя.

Когда народ устремился к выходу, то, что было объято пламенем, больше не двигалось.

Гая и Сципион поднялись, собирая свои подушки.

—   Это было чудесно, — сказала она.

—  Спасибо, — поблагодарил ее Сципион. — Если ты имеешь в виду меня.

Гая посмотрела прямо ему в глаза.

—  О! — мягко сказала она. — Представление мне тоже понравилось

Мускулистыми руками cursores легко подняли на плечи носилки и пошли вперед дружно, как один. Через lapis specularis Гае были видны стены театра, пока ее несли через площадь. Тонкая лента дыма поднималась в небо. Рядом с ней шевельнулось покрывало на тюфяке с лебединым пухом, и она увидела лицо Сципиона.

Они улыбнулись друг другу с видом заговорщи­ков. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать ее, но она приложила палец к его губам и отодвинулась. Затем она показала на свои стопы и медленно про­вела рукой по всему телу до самых губ. Сципион улыбнулся, сверкнув белыми зубами в тени носи­лок, и осторожно опустился вниз. Он снял ее мягкие сандалии и один за другим перецеловал пальцы ее ног, посасывая их, как сладкий виноград. Она почувствовала, как легкая дрожь пробежала от ло­дыжек до спины.

На улице текла обычная жизнь. Торговцы зазыва­ли покупателей в свои магазины, кузнецы ковали подковы и правили оружие, здесь же учитель, окру­женный толпой своих учеников, диктовал им оче­редное задание, рубщики мяса разделывали туши, бедняк, приподняв свою тунику, справлял малую- нужду в специально предназначенный для этих це­лей кувшин. Все было как обычно. Звуки улицы проникали сквозь занавешенную дверь носилок, как будто сидящие внутри были частью этой улицы.