Странник

—    Здесь было кое-что еще, — произнес он. Когда мы открыли кувшин, свитки и книги был покрыты этим.

Он поднял за краешек шерстяную подстилку, девушка задохнулась от восторга, когда солнце осветило ряд за рядом множество маленьких серебряных и золотых колокольчиков.

—    Что это такое? — выдохнула она. — Откуда это?

—   Это колокольчики с Мантии Славы, которую надевала Мария. Они звенели и пели во врем танцев.

—   Где она? Мантия?

—   От нее ничего не осталось, — ответил он. Только колокольчики.

—   Из чего она могла быть сделана? — спросила она.

—   Возможно, из муслина или из легкой шерсти

—   Хм-м…

Мария встала и пошла в амбар. Она вернулась рулоном мягкой светло-кремовой материи и протянула ему, чтобы он посмотрел.

—   Вроде этого?

—   О да.

Он пощупал материал. Тот был необычно лег­ким, ручного прядения.

—   Это чудесно, — сказал он, — Где ты его взя­ла?

—   Я сама спряла его.

Девушка отпила вина из стакана.

—    Как?

—   На станке. Когда я работала с людьми, увле­кающимися древними ремеслами. Я еще даже не разворачивала его. Я все думала, что из него сде­лать— одеяло, платье, коврик или что-нибудь еще.

—     Именно такого качества материей должны были пользоваться «Дети».

—   Мантия Славы… — задумчиво сказала девуш­ка. — Она была покрашена? Каким цветом?

—    Не одним, — ответил он. — У нас есть ее описание. Она была разноцветной. Голубой, как небо, прошитое солнечными и лунными лучами, и украшенной всеми цветами, растущими на земле.

Коннелл взял один’ маленький колокольчик и’ нежно позвенел около ее уха.

—   Они должны запеть снова, — сказала Мария.

 

Рим, 64 г. н. э.

На невольничьем рынке появилась весьма стран­ная троица: высокий аристократического вида сенатор, его молодая жена и его красавец-любовник. Они пришли, чтобы выбрать личную рабыню для Гаи, намеревающейся упрочить свою позицию в доме, ибо Флавий упорствовал в своем нежелании разорвать связь с Каленусом.

Девушка с гордо поднятой головой, одетая в белый балахон, делавший ее очень высокой, пре­зрительно оглядывала собравшихся, выделяясь из толпы сломленных людей, стоящих на подиуме.