Странник

Последний человек, с кем должны были связаться дети, учитывая, что за ними идет охота.

И все же… Все не так просто. Даже зная точно, кем был Савл, нельзя игнорировать существова­ние Павла. Павел реален, он живет внутри Савла, Савл ведет с ним беседы, как если бы он был его братом. И Павел действительно делал это. За все это отвечает один он.

—    Что сделал Савл с этими детьми, Марией и Иешуа? — обеспокоенно спросила она.

—    Он выдал их Рыбаку, Петру.

Коннелл задумчиво замолчал.

—    Я еще не совсем выяснил, что там на самом деле случилось. И мне необходимо опять связаться с Аль-Маши.

—   С кем?

—    С человеком, который обещал мне помочь. Я думаю, что телефон Джулианы прослушивается… Именно так Фокс и нашел меня…

Он протянул ей свою кружку.

—     В чайнике еще что-нибудь есть? Я должен прочитать тексты теперь, когда они все у меня. Вы хотите почитать мои переводы?

—    Да, если можно, — сказала она, протягивая ему кружку с чаем.

—    Я выпью чай, пока буду бриться, — сказал он. — А потом я все подготовлю для вас. Да, есть еще кое-что относительно Марии, дочери Марии Магдалины.

—   Что такое?

—    Похоже, что она возрождается снова и снова в течение всей истории «Детей Иешуа». Иногда она Руфь, иногда Мария. Но она одна и та же девушка. Джулиана заметила это. Она постоянно возвращает­ся на землю. Или вам это кажется слишком безум­ным?

—   Нет, не кажется, — осторожно сказала она. —. Они выжили, первая Мария и ее брат Иешуа?

—    Мария — да, но не Иешуа… Я нашел упоми­нание о Марии и Марке во время Иудейского вос­стания в конце шестидесятых. Но есть разрыв в несколько лет, прежде чем она появилась там. Пос­леднее, что я о ней знаю, — это то, что ее продали в рабство в Риме.

Коннелл нашел свою гостью рядом с каменным амбаром, который она про себя называла студией. Девушка писала деревья старого запущенного сада, яблони, сливы и груши. Он стоял за ее спиной, восхищаясь работой, поражаясь мягкостью красок. Взглянув на ящик с красками, он заметил, что все они были без наклеек.

—    Где ты их покупаешь? — спросил Коннелл.