Странник

Он выглянул в окно. Страх парализовал его, руки опустились.

Вошла девушка. Она взглянула на него с интуи­тивной симпатией.

—    Вы думали, что это они? — спросила она.

Коннелл кивнул.

—     Это всего лишь я, — продолжала она. — Я видела в городе полицию. Нам лучше уехать, прежде чем кто-то обнаружит вас.

Коннелл лег на пол на спину и натянул на себя одеяло. Девушка села на переднее сиденье. Как толь­ко она тронулась с места, он протянул руку и дот­ронулся до коробок, в которых лежали все докумен­ты «Детей Иешуа».

 

Уэльс

Мужчина,, стоя на коленях, вымаливал пощады. Он протягивал к своему мучителю окровавлен­ные руки, но тот ударил его острым клинком, и кровь брызнула во все стороны. Он упал навзничь, все еще протягивая вперед одну руку в последней мольбе. Мужчина, стоявший над ним, наносил ему удары один за другим, пока тот не затих.

Убийца оторвался от своей жертвы и посмотрел прямо в камеру. Его зубы были стиснуты от ярости, а в кулаке он сжимал свое смертоносное орудие. Он сопел и не был похож на нормального человека. Это был маньяк-психопат.

Изображение застыло на экране, и снова раздал­ся голос диктора, лишенный всяческих эмоций и описывающий то, что было выше его понимания.

—   Доктор Фрэнк Коннелл уже разыскивается за убийство при ужасных обстоятельствах своего ком­паньона, торговца антиквариатом. Полиция подозре­вает сатанистский ритуал. Две последние жертвы, этого маньяка были слушателями католической се­минарии. Полиция считает доктора Коннелла на сегодня самым опасным преступником в Британии. Они предупреждают, что ни при каких обстоятель­ствах ему не должен помогать ни один член общес­тва.

Коннелл протянул руку и выключил свой порта­тивный телевизор. На улице уэльские птички пели свои предзакатные песенки.

—    Это вы, — тихо сказал он девушке. — Член общества.

Он взглянул на нее.

—   Вы можете уйти, если хотите. Я не буду пре­пятствовать вам.

Девушка пристально посмотрела на него.

—   У вас есть здесь что-нибудь выпить? — спро­сила она.

—  Да… Конечно.

—   Я буду пить то же, что и вы.

—    Я пью вино, — сказал Коннелл. — То, что пили «Дети»,

Он поднялся, принес бутылку австралийского шираза из погреба, откупорил ее и наполнил два бокала.