Странник

—   Все колдовство происходит от грязной ПОХОТИ,- которая в женщинах непомерна. Ессе unde, вот оно рот чрева, с помощью которого она сношается с  дьяволом. 

Его голос опять сорвался на вой.                                  

—    Deo favente! — завизжал он и воткнул заос­тренный конец прута между ее бедрами.

Теофилос закрыл глаза, поскольку девушка была • молода и красива, а когда он открыл их снова,: «ловец человеков» уже отвернулся от изуродованно; го трупа, висящего на стене. Чресла Павла подергивались, глаза были широко открыты, а по сутане расплывалось пятно.

Из угла раздался странный звук. Это рвало моло­дого монаха, не выдержавшего столь страшного зрелища.                                                                                              

—    Deo gratias, — зычно сказал инквизитор. — Благодарю тебя, Господи!

Мария проснулась от боли в руках, наручники,’ прикованные к стене, крепко держали ее затекшее тело. Дверь камеры скрипнула. В свете маленькой лампы Мария неясно различила чью-то тень. Сердце бешено заколотилось у нее в груди, она задыхалась в этом ужасном воздухе, пропитанном кровью и потом.

Свет лампы направился в ее сторону, освещая

мириады насекомых, расплодившихся в крови. Она заставила себя с трудом подняться на ноги, кото­рые тряслись, как будто она была древней старухой.

—   Кто это? — храбро спросила она.

—  Тихо, — зашипел голос. — Это я, монах Иероним. Тот, который был здесь, когда убили твоих товарищей.

—  Что тебе здесь надо? — спросила она у темной фигуры.

—     Я слышал разговор этого сумасшедшего и епископа. Меня будут утром допрашивать. Я не смог справиться с желудком, когда он истязал девушку. Он сказал, что это является свидетельством того, что дьяволы взяли надо мной верх, поскольку я должен был радоваться, глядя на его поражение.

—    Дьяволы в нем самом, — тихо сказала Ма­рия. — Так беги, монах Иероним. Беги как можно дальше, иначе и тебя тоже ждет такая же страшная участь.

—   Я и хочу. Но я не могу оставить тебя здесь…

—   Почему?

—    Трудно верить в Бога, который приказывает нам делать такие вещи, — с болью прошептал Иероним, — поэтому я не могу оставить тебя уми­рать в муках и страданиях.