Странник

Он быстро отвел свой взгляд, когда Павел повер­нулся к нему.

—   Ты знаком с правилами обращения с ведьма- Ми?

—   Нет… Я не думаю… — замялся епископ.

—    Я — malleus maleficarum, молот ведьм, — объяснил Павел. — Я сам разработал инструкцию по работе с ними в соответствии с Божией волей. Иероним, положи прут в огонь.

Монах бросил длинный железный прут с острием на конце в жаровню. Павел взял ножницы из набо­ра инструментов, находящихся в камере пыток епископа.

—   Вот волосы. Я сам бреюсь, не жалея себя во имя Господа. Посмотрите на эту ведьму, посмотри­те, как длинны ее волосы. Внутри этих косм дьявол может прятаться от нас.

Острыми ножницами он грубо остриг Паулину, и окровавленные пряди волос падали у ее ног. Потом он встал перед ней на колени, уставившись широко раскрытыми глазами на треугольник ее женской сути.

—   Ессе unde! — прошептал он голосом, полным ненависти. — Вот оно, то самое место, откуда весь, грех вышел в мир.

Звук его голоса перерос в вой, когда он скреб и полосовал острыми ножницами треугольник густых черных волос, а тело визжавшей Паулины извива­лось от боли.

—   In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti!

Павел встал, и Теофилос заметил, что лицо его

покрыто капельками пота. Перед его сутаны был подозрительно приподнят.

—    Я дотронулся до ее скверны, — прошептал он. — Я хочу вымыть руки.

Он мыл руки, приговаривая про себя:

—    Во имя святой Марии, той, что была чиста, той, что была безгрешна, оставшись Девой, Ave Maria, gratia plena.

Он вытер руки о свою сутану, все еще припод­нятую эрегированным членом, возбужденным от вида женского тела.

—   Только огонь может уничтожить дьявола, который живет в женщине, — хрипло проговорил он.

Он вытащил прут, светившийся ярким красным; светом в полутемной комнате, из жаровни.

—   За то, что ты осквернила Иисуса! — закричал он и приложил раскаленный прут к ее груди. — За? то, что ты создала Ад, за то, что ты лишила своих; детей Небес!

Он ей удары этим ужасным прутом сно­ва и снова, и полосы кровавых шрамов изуродовали; ее тело.                                         

Затем он остановился, осматривая ее тело, повисшее на цепях.