Странник

Колонна солдат, марширующая по центру улицы, была хоро­шо видна с последней ступеньки лестницы.

—  Оставь нас в покое, сын Сатаны! — закричала Руфь. — Мы — как голуби перед Господом, но как разъяренные волки перед теми, кто против него!

Когда солдаты приблизились, Симон и Руфь быстро пригнулись и побежали вверх по улице, опережая колонну. Телесфорий отпрянул назад, прижавшись к стене, и когда колонна прошла мимо, беглецы исчезли из виду.

—  Мы не будем рисковать и обращаться к город­ским властям, — сказал Телесфорий, и Клавдий не стал с ним спорить.

Телесфорий бросил несколько отрывистых команд своим cursores, и они медленно пошли по аллее. Один из них, чье плечо было пропитано кровью, повернулся к епископу:

—   Правда ли, хозяин, что Господь Иисус запре­щает людям владеть рабами?

Телесфорий стегнул спросившего своим кнутом, и свежая кровь побежала по его лицу. Священник в ярости посмотрел на рабов.

—  Мы найдем их снова. И очень скоро, — пообе­щал он.

 

Хук Нортон

Коннелл оторвался от аккуратно подобранных и сложенных по местам разреза листов текста. За окном вечернее солнце пряталось за садом, окраши­вая последними лучами белые розы и розовые маль­вы. Он услышал шум закипающего чайника.

—   Я бы выпил чаю, — громко сказал Коннел и вышел через открытые французские окна на кир­пичную террасу, сплошь оплетенную голубым окс­фордским клематисом.

Следом за ним на террасе появилась Джулиана с двумя дымящимися кружками чая, и они спустились на лужайку перед домом.

—    Пора бы тут все скосить, — произнес Кон­нелл. — Вы могли бы здесь пасти своих овец.

Он шумно отхлебнул свой чай, наслаждаясь его изысканным вкусом.

—     Они определенно ненавидели друг друга, — прокомментировал он. — И все это достаточно точ­но датировано. Второе Иудейское восстание было подавлено. Лидеры восставших, верившие в то, что Симеон из Кошбы был вторым Мессией, были распяты римлянами перед огромной каменной сви­ньей. Это свидетельствует об извращенном чувстве юмора у победителей-римлян. Симон и Руфь, теперь это очевидно, тоже участвовали в этих событиях. Но как приверженцы новой иудейской ереси, то есть веры в Иисуса. Два ортодоксальных иудаиста — Иахукал и его жена — явно ненавидели их, потому что они были галилеянами.