Странник

—    Мы слышали, что эта секта занимает старый монастырь, расположенный высоко в горах, — под­сказал духовник.

—    Спасибо, — вежливо ответил Павел и взгля­нул на Теофилоса. — У тебя есть монахи? Экспеди­ционные войска?

—     Конечно, — заверил его епископ. — Я все организую.

Он встал, указывая на Давида.

—     Покайся! — сказал Теофилос. — Покайся в своем грехе перед смертью! Ибо Иисус Христос умер на кресте, чтобы смыть наши грехи. Он взял их на себя. Его милость столь безгранична, что о взял на себя и твой грех. Да, даже твой грех! Ее ты искренне раскаешься.

—    Он не умирал на кресте, — нетерпеливо сказал Давид, — ни за вас, ни за меня.

—   Хватит, — прошипел Павел. — Мы не хоти больше ничего слышать. Дьявол больше не будет говорить твоими устами в этой комнате.

В его руках были железные щипцы.

—    Иероним, — приказал он монаху, — подойди сюда.

Он сунул железный прут в рот Давиду, ломая ег зубы и раздвигая челюсти. Стон ужаса вырвался и горла молодого монаха, стоявшего рядом с ним.

—   Держи прут, — приказал Павел.

Он сунул щипцы и выдернул язык, бросив его

на раскаленные угли жаровни. Послышался ужасный звук бурлящей крови, хлынувшей из огромно’ раны Давида. Металлический прут со звоном покатился по каменному полу, выпав из рук Иеронима

—   Теперь мы не узнаем, в каком монастыре располагается их секта, — заметил Теофилос.        

—    О, нет, узнаем, — прошептал Павел, обрати свой взор на двух девушек, стоявших у стола. — Ведь у нас есть женщины. А если грех был в этом еретике, значит, он есть и в этих двух ведьмах. Ибо в женщинах грех расцветает в семь раз сильнее.

Он встал перед ними.

—   Ты стоишь здесь, — мягко сказал он, — Ева* жена благородного Адама. Красивая снаружи и гряз-, ная внутри. Посланница Ада, сорвавшая плод с запретного дерева, первая нарушительница священ ного закона. Создательница самого Ада.

—   Ты сумасшедший, — ясно произнесла Паули­на. — Демоны захватили твой разум.

—   Так. Вы сами выбрали свой путь, — радостно воскликнул Павел. — Тогда начнем.      Л

Он снял с нее всю одежду, и Теофилос почув­ствовал внезапный приступ вожделения, оглядев ее с ног до головы, ибо была она молода и прекрасна.