Странник

котором он был растянут.                                                   

—    Это книга, — ответил он неожиданно сильным голосом для человека, находящегося на дыбе. Эта книга написана людьми о ком-то, кого они никогда не знали, для того, чтобы убедить других  том, что все в его жизни было именно так, как они утверждали, и чего на самом деле не было. Эта книга! должна была быть сожжена вместо тех, что сгорели,! тех, которые несли правду. Без сомнения, это самый! искусно разработанный и эффективный политический документ, а значит, правде в нем нет места. Называете ее Библией.                                                                              

Павел не смог сдержать дрожь. Он твердо держал в руке прекрасное издание книги в красном кожа­ном переплете.

—   Послушай меня, — прошептал он. — Verbum саго factum est. «Вначале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог. Оно было в на­чале с Богом. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». Каждое слово, каждый звук в этой священной книге сошли прямо с уст Господа. Малейшее изменение даже знака пунктуации повлечет за собой проклятие че­ловека и изгнание его в Ад. Разве ты не знаешь, какие сейчас времена? Anno Domini, летосчисление Господа нашего. И все, кого ждет вечность, принад­лежат Господу, ибо с помощью своих слуг он уста­новит свое Царство на земле. Какой страшный греш­ник перед нами…

Он оценивающе посмотрел на Давида, а затем начал крутить колесо, заставив тяжелые тросы зве­неть.

—    Итак, расскажи мне, еретик, каким образом осуществляется ваша служба. Каким правилам Сатаны вы следуете. Какими документами вы располагаете.

Он низко склонился над Давидом, рот которого был полон крови от предыдущей пытки. Давид со­брался с силами и выплюнул сгусток крови прямо в лицо своему мучителю. Сохраняя невозмутимость, Павел подошел к столу, на котором стоял кувшин с водой, и умылся. Молодой монах, испуганно прибли­зившись, протянул ему полотенце. Он вытер лицо.

—    Я хочу знать, где находятся ваши докумен­ты, — повторил он, поворачиваясь к Давиду лицом.

Мария и Паулина молчали. Повернувшись, Па­вел бросил на них странный тоскующий взгляд, который заставил их содрогнуться.