Странник

Мария дралась, тесно сцепившись с Димитриосом, плотным и сильным мужчиной, греком по национальности. Преследуя разбегающихся детей, за ними бежал раб. Давид схватился с ним, сокру­шая все вокруг, посреди грубых циновок в царив­шем полумраке. Он нанес сильный удар своему противнику, явно сломал ему что-то и, оставив его стонать и корчиться, бросился к греку. Грек оттолкнул Марию, увидев подбегающего к нему Давида со сверкающими в темноте белыми зубами. Мария рванулась через комнату к лестнице. Двое мужчин яростно сражались, временами сталкива­ясь головами. Кровь текла рекой из нанесенных ими друг другу ран.

Давид знал Димитриоса. В свое время он тихо стоял среди зрителей и будущих покупателей на’ рынке рабов и видел маленькую группу очарова­тельных детей, стоящих там, только что вымытых, с блестящими, хорошо расчесанными волосами. Он видел, как их вызывали одного за другим, видел, какими похотливыми взглядами пожирали их поку­патели, когда они раздевались, обнажая свои глад­кие, несформировавшиеся тела. Слышал, как грек зачитывает список того, что умели эти маленькие рабы.

Он дотянулся до промежности работорговца, на­шел его яички, сдавив их с такой силой, что не выдержали бы и кости. Димитриос завизжал, как свинья. Он сжал их вместе со всей силой своих могучих рук. Грек осыпал его спину ударами, но он давил их до тех пор, пока не почувствовал, как они взорвались в его руке, словно переспелые сливы. В конце концов Давид оставил его извиваться и кор­читься на полу, постанывая от боли.

Послышался грохот шагов на лестнице. Он бро­сился в комнату грека, распахнул окно и выпрыг­нул вниз на улицу.

Он упал как раз на группу солдат, которые шли совсем по другому делу. Префект Цинегий отправил войско, чтобы не позволить язычникам отомстить Теофилусу за их разрушенный храм. Перекинувшись через окно, мужчина что-то прокричал. Солдаты схватили Давида.

—   Кража собственности — это преступление, — брезгливо сказал Цинегий.

На другой день после разрушения храмов всегда было много дел. Он хотел, чтобы слушания побыс­трее закончились. Предложения сыпались с его уст, и преступники отправлялись в шахты или на плаху один за другим.

—    Ты признаешь кражу двадцати пяти рабов и рабынь у их хозяина?