Странник

—    Разрушим!

—   Разрушим!

—   Переделаем!

—    Переделаем!

Наступила пауза, а потом они услышали его вопль.

—    Выносите храмовые сокровища! Пусть огонь наших умов и пламя наших плавилен расплавят этих богов!

Рев, гром и топот бегущих ног — и огромные двери базилики не выдержали натиска. Александ­рийский епископ Теофилос вывел своих монахов, обвешанных оружием и с копьями наперевес, из храма. Все это, подобно черному приливу, выкати ось на улицу, полы сутан монахов развевались, как волны, а дикие глаза блестели из-под капю­шонов. Они заполонили улицу, направляясь вверх к храму Аттиса, оставляя за собой шлейф перега­ра — слишком много неразбавленного вина было выпито.

Давид и две девушки выскользнули из своего убежища, устремляясь в тупик, к длинному зда­нию с маленькими, высоко расположенными окошками. Внезапно вдалеке раздался победный клич — стремительный натиск монахов на храм увенчался падением крыши. До них донесся про­нзительный крик, оборвавшийся на самой высо­кой ноте. Это визжал храмовый жрец, который, недооценив противника, попытался встать на за­щиту своего бога.

У Давида и Марии были короткие аншпуги, непохожие на те, которыми орудовали монахи. Они вставили острия за дверные петли и не без усилия открыли дверь. Затем поспешно вошли внутрь. Встре­воженный раб вскочил со своей циновки у входа в дом, но Давид предупредил его попытку вызвать подмогу, свалив его с ног одним ударом.

Они незаметно проскользнули вверх по узкой лестнице и открыли дверь детской. Высоко подняв свою лампу, Мария вошла. Паулина ждала внизу, чтобы принять детей. Высоко в горах, в старом монастыре, где у «Детей Иешуа» было убежище, они будут в безопасности. К рассвету они уже дол­жны быть далеко от города.

С помощью маленькой хитрости Давиду удалось выманить детей из спальни. Они смотрели на него настороженными глазами, но он только улыбался, указывая вниз, где их ждала Паулина. Они неслыш­но спускались по ступеням, торопясь вырваться в широкий мир, который они видели до этого лишь через зарешеченные окна. Маленькие дети, мальчи­ки и девочки шести-семи лет.

Из комнаты донеслись яростный рев и крик о Помощи. Трое последних детей вылетели из комна­ты, и Давид бросился туда.