Странник

Они шли по улице, и никто не обращал на них никакого внимания: ни торговцы и хозяева магазинов, ни нищие и заклинатели змей, вокруг которых всегда толпилось много зевак, покупателей и рабов, ни- школьные учителя, которые давали наставления своим обступившим их ученикам, ни проститутки, стоявшие на пороге питейных заведений. Калеки и убогие не были редкостью в Риме.

Напряжение от схватки еще не спало, чувства их были обострены. Внезапно на последней пло­щадке небольшой лестницы, недалеко от купа­лен, их атаковала группа незнакомцев, которые были немало шокированы полученным энергич­ным отпором. Стройные cursores пришли в смяте­ние, когда их вожак отлетел назад, прямо в круг своих приятелей, зажимая плечо, на котором быстро расплывалось кровавое пятно. Они в изум­лении уставились на короткий блестящий меч в руке Симона.

—     У меня нет одной руки, — веско произнес он, — но та, что осталась, пока в полном порядке.

Из тени выступил вперед Телесфорий и с ним рядом его неразлучный спутник Клавдий.

—   Apage Satanas! — прошипела Руфь. — Изыди, раб Сатаны, слуга Антихриста!

—     Я? — удивленно спросил Телесфорий. — Я служу Господу Богу. Я здесь для того, чтобы держать его Дом в духовной чистоте.

—   С рабами, подобными этим? Разве ты не зна­ешь, что наш Господь Иешуа повелел всем, кто владеет рабами, отпустить их на свободу?

—     Он этого не говорил, — поспешил ответить слегка обеспокоенный Телесфорий.

—  Проще верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем человеку, порабощающему другого, попасть в Царствие Божие, — холодно парировала Руфь.

—   Святотатство! — грозно закричал Клавдий. — Все это — святотатство!

—   Что у вас в сумках? — мягко спросил Теле­сфорий

—   Святое Евангелие, — ответил Симон, поигры­вая коротким мечом. — Ты можешь подойти и про­читать его, епископ. Если хочешь…

—  Мерзкие письмена. Отдай их мне, и я их сожгу для спасения ваших же душ.

—   Мы уносим их из этого города зла туда, где в них нуждаются. Они станут глотком свежей и чистой воды, несущей веру и жизнь в самую глубину сер­дец.

Снизу, с узкой улицы, донеслись тревожные звуки, крики и тяжелая поступь легионеров.