Странник

Семерых вынесли оттуда без­дыханными. Папа Дамасий одержал победу, и с триумфом был отнесен в свой дворец.

Оксфорд

В ярко освещенной солнечной квартире зазвонил телефон. Занавески были отдернуты, и дневной свет заливал комнату. Джулиана поднялась с кресла. Она двигалась легко, несмотря на повязку на ноге, которая не мешала при ходьбе, а лишь предохраня­ла ее пальцы.

—   Это я,

—   Здравствуй, Фрэнк, — четко сказала она. — Я ждала твоего звонка.

—   Я был с «Детьми», — ответил ей Коннелл. — У них теперь есть император-покровитель, Джулиа­на. У них есть Юлиан. Они почти добились успеха, они почти покончили с ортодоксальной Церковью.

—   Да… — произнесла она мягко. — Это должно было случиться…

—   Они поставили все на карту в этом последнем броске столь долгой игры и почти выиграли. Пред­ставь себе. Мир без того, что мы называем христи­анством…

Глаза ее оставались холодными.

—    Похоже на то, что ты одобряешь их, Фрэнк.

—    А ты нет? Вспомни все ужасы, которые ле­жат на совести официальной религии в течение столетий. Всю резню, всю ментальную агонию, которую испытывали люди, всю вину, которую повесили на них, всех женщин, у которых было отнято право деторождения… Если бы не было ортодоксального христианства, не было бы, воз­можно, ислама — то есть двух самых больших зол, которые долгие столетия владычествовали над миром. О да. Я одобряю их. Но они не смогли победить. Христиане добрались до Юлиана, нанеся ему удар в спину…

Она слышала на том конце провода птичье ще­бетание.

—    Ты где, Фрэнк?

—    Сижу на улице, я читал всю ночь.

—  На какой еще улице?

—   Там, где Фокс не сможет найти меня, — от­ветил Коннелл, рассмеявшись. — Я не собираюсь говорить об этом даже тебе. То, о чем ты не знаешь, ты не сможешь рассказать никому. Послушай, мне нужна твоя помощь.

—   Да?

—    Мне нужно связаться с Аль-Маши.

—   С кем?

—  С господином Аль-Маши. Он приходил ко мне, услышав о текстах от какого-то болтливого академи­ка из тех, кому мы показывали их. Он имеет какое- то отношение к Коптскому музею в Каире. Кроме того, он как-то связан с посольством Египта.