Странник

Спустя некоторое время со­рвался с места и поскакал в ту же сторону стояв­ший наготове небольшой отряд легионеров Джовиана. Он не мог самостоятельно подняться с носилок. Его подняли и перенесли, положив в шатре боком. В спине торчало копье, пронзившее его и почти вышедшее спереди наружу — был виден наконеч­ник. Юлиан спросил врача — сможет ли он вынуть, копье, грек-лекарь шепнул ему ответ, который он уже и так предугадал — ничем помочь нельзя. Он попросил выйти из шатра всех, кроме нескольких слуг. Разрушительное действие ужасной раны лиши­ло его жизненной силы, и он не способен был влиять на события — решения принимались уже без него.

Величайший полководец своего времени, он был также бывалым солдатом и знал, что с такой раной жить ему осталось совсем немного. На столе рядом

с ним лежало то самое платье с колокольчиками. Он взял его в руки, немного подержал, прислушиваясь к нежному звону, затем поднес его к носу, вдыхая запах благовонных трав.

С трудом двигая губами, император произнес:

—   Давид, начальник моей охраны, сейчас сидит под стражей. С ним вместе женщина. Приведите их ко мне.

Они вошли в шатер, и женщина, увидев ужас­ную рану, с криком сострадания бросилась ниц перед ложем императора. Затем, вся трясясь от горя, она взглянула в его глаза. Слезы, как серебряные- колокольчики, застыли в ее глазах.

—   Я уже ничем не могу помочь.

—   Джовиан послал гонцов к персидскому царю, чтобы просить о перемирии, — сказал Давид — высокий, темноволосый воин. Теперь я все понял. Прости, мой император, что я не уберег тебя.

—    Какое право имеет этот Джовиан обращаться к неприятелю с просьбой о переговорах? — с него­дованием произнес Юлиан.

—    Они объявили его императором, — тихо ска­зал Давид. — Он тоже один из них. Он галилеянин, христианин.

—    Меня, оказывается, водили за нос, — горько усмехнулся император. — Подойди поближе. Мы оба солдаты и знаем правду. Взгляни на наконечник копья.

Давид склонился над ним.

—    Это не персидское копье, — сказал он мед­ленно.

—     Когда это случилось, мы скакали в густом тумане. Я не слышал никаких звуков опасности вокруг. Это был внезапный, страшной силы удар.