Странник

Крошечные колокольчики на ней зазвучали вдруг угрожающе.

—    Они явились учить невежеству; невежеству и отрицанию меня. Они хотят внушить простым лю­дям любовь к невежеству, они хотят загнать их в темные подземелья, дабы они никогда не увидели мой свет.

—    Галилеяне…

—    Откликнись на мой призыв, и я волью мою душу в тебя, я донесу до тебя мудрость моих слов. Но если я протяну мою руку тебе и ты отвергнешь меня, если ты послушаешь моего совета и отбро­сишь мой призыв, я лишь посмеюсь над твоими бедами; я позлорадствую, когда страх вселится в тебя. Когда страх придет к тебе в виде тоски и когда смерч разрухи пронесется над тобой, когда тревога разъест твое сердце, ты будешь звать меня, но я не отвечу — меня хватятся, но не смогут найти.

—  Позволь мне взять тебя в жены, и ты откроешь мне все тайны, которые люди видят, но не пони­мают.

—  Услышь меня, и дни твои наполнятся покоем, ты изгонишь страх зла из своей души. Донеси мой свет до самых дальних уголков мира, пусть они развеют тьму, которая все ближе и ближе. Ослепи зло моим светом и приведи заблудших в мои объя­тия из мрака, в который их загнали.

Солнце уже начало вставать, и когда он пробу­дился, богиня исчезла. Лишь дым курился в ярком желтом свете. Где-то вдали как будто раздался мело­дичный звон множества колокольчиков, но потом вдруг затих. Слышалось лишь тихое журчание родни­ка возле его ног.

Низибия, Персия, 26 июня 363 г. н. э.

Легионеры из охраны стояли, оцепив кольцом по­ходный кожаный шатер императора. Привязан­ные поблизости лошади услышали приближающие­ся шаги и громко захрапели, выдыхая пар из на­мордников в холодный ночной воздух. Легионер пре­градил дорогу шедшему обнаженным мечом, но, увидев в мерцающем свете факела, что это замести­тель командира императорской охраны, убрал ору­жие и отступил в сторону.

Джовиан откинул полог шатра и зашел внутрь. Юлиан сидел за рабочим столом и что-то писал при свете лампы. Рядом был один из его секретарей, обрабатывавший поступившие письма, которые даже здесь, в походных условиях, в чужой, неведомой стране, в неприятельском окружении поступали в избытке.

—  Что это? — спросил он. В руке Джовиана было зажато что-то вроде комка ткани.