Странник

Разве такой человек может- называться теологом? Но задача стоит непростая — они ведь богаты, очень богаты. Епископы обирают своих последователей; зажиточные граждане и вдовы отдают одну треть своего имущества Церкви, а про­стым членам общины предписывается составлять свои завещания в пользу Церкви, иначе вместо Рая они. будут якобы низвергнуты в Ад. Сами же священники и составляют эти завещания, беря на себя роль судей.! Я положу конец этому беззаконию. Стены их дворцов сияют золотом, они купаются в роскоши, а вокруг умирают бедные, раздетые, босые и голодные люди, которые честно следуют их призывам быть милости­выми и щедрыми.

Возле его ног из священного источника струилась чистая, прозрачная вода. В храме звучали последние строки молитвенной песни. Юлиан обмакнул край своей одежды в источник и вытер следы копоти со священного камня.

—    Я опасаюсь их, так как я знаю, на что они способны. Они жаждут власти, власти над умами людей, стремятся держать их в страхе. В страхе перед ними и перед их Богом. Я не хочу жить в таком мире сам и не хочу, чтобы в нем жили мои подданные. Их цель — создать вселенную, в которой плотская’ любовь считается пороком, где недопустимы фило­софские диспуты и свободная поэзия, а пить вино можно лишь перед церковным алтарем. О да, мой любезный Либаниус, мой галилейский друг, я знаю, к чему они стремятся, я это ясно вижу — сделать

людей рабами своего Бога. Моя же вера другая, сижу здесь с тобой в храме и чувствую, истинн чувствую, что мои боги рядом со мной. Я почт вижу этих отцов-основателей философии мира. Oн не требуют от меня ползать перед ними на брюхе не каркают над моим ухом вновь и вновь один единственный призыв: Уверуй! Уверуй! Наши бог всегда открыты своим жрецам, и они помогают мне Я должен возблагодарить их за это.

Он протер камень, и тот заблестел. Солнце сади­лось за -холм, посылая последние пурпурные лучи, храме было тихо, мальчики-хористы ушли.

—   Я хотел бы побыть один, — сказал Юлиан.

—   Вы собираетесь остаться здесь совсем один?

—   Да.

В величественном храме было тихо и пустынно тени внутри вытянулись, в сгустившейся тьме молодой император сидел в глубоком раздумье пере священным источником.