Странник

Мы же, римляне, всегда были терпимы ко всем религи­ям, лишь бы соблюдалось единственное условие — присяга на верность богам императора.

—    Христиане разных толков в своей взаимной ненависти превосходят диких зверей, однако с какой же любовью они относятся друг к другу внутри своих общин! — заметил Либаниус.

—  Да, этого не отнимешь. Они завоевывают сер­дца людей гостеприимством по отношению к стран­никам, они ухаживают за могилами умерших и сами часто являют собой примеры святого благообразия. Но это относится лишь к простым людям, которые отдают пищу бедным и хоронят бездомных, кото­рые дают приют детям, оставшимся без очага и без родителей, престарелым и выброшенным на улицу рабам, обездоленным морякам, калекам из рудни­ков, заключенным. Да, они делают все для распрос­транения своей веры.

Но можем ли мы сразиться с ними их же оружием? Нам тоже, конечно, не следует забы­вать о нуждающихся и ослабших. Однако при этом наши священники не должны быть лицемерами; они обязаны честно открывать людям глаза на жизнь. Нам необходимо возродить все наши ста­ринные римские традиции — все эти праздники, фестивали, священные церемонии и гимны. А к христианам надо применять дискриминацию. Осо­бенно к церковным служителям. Среди них очень, много тех, кто пошел в услужение галилеянам лишь для того, чтобы сделать карьеру или обога­титься. Разве не был епископ Георгий Алексан­дрийский до того поставщиком мяса для легионов империи? Потом он вдруг проникся арианизмом, начал разъяснять эти принципы Константину и, глядишь, стал в городе епископом вместо Атанасия. А все для чего? Да для того, чтобы захватить монополию торговли солью и оливковым маслом,

да в придачу отхватить портовые пристани, кото­рые принадлежали его предшественнику.

—  Но ведь Георгий был скормлен диким псам, — заметил Либаниус.

—  Я знаю. Но что поделаешь, таковы у них нравы. У него, говорят, была славная библиотека; я даже просил прислать мне кое-что. Итак, нашей главной мишенью должны стать епископы. Они или коррумпи­рованы, как Георгий, или жаждут власти. А иногда и то и другое объединяется в них, как, например, в Атанасии, который устроил поголовную слежку, кле­ветал, сажал в темницы и умерщвлял тех, кто осме­ливался спорить с ним.