Странник

Он делал вид, что зрелище занимает его больше, чем это было на самом деле.

—   Император Константин! Боги хранят тебя для нас! Твое спасение — это наше спасение!

Успокоенные присутствием императора, люди расселись по местам, чтобы насладиться представле­нием.

—    Теперь нас трое, — сказал Константин чело­веку, севшему слева от него. — Много же счастья принесло Галерию его отречение. Христиане осво­бождены, а Галерий все-таки умер.

—    Существуют три уровня Ада, — сказал епис­коп Оссий. — Господь милостив — он поместил Галерия не в самом худшем из них.

—    Я думаю, он надеялся на нечто большее, — сухо заметил Константин.

—     Нет ничего больше благосклонности Госпо­да, — неприязненно ответил епископ.

Внизу на арене venatores выводили диких живот­ных.

—    Он очень силен, этот ваш Бог.

Край императорской ложи был украшен статуей бога солнца, которая сочетала в себе атрибуты Зев­са, Гелиоса, Сараписа, Марса и Митраса в одном всеохватывающем, несравненном божестве силы, поскольку это был век чрезвычайной религиознос­ти, жуткие времена, когда варвары угрожали всей цивилизации, перекатываясь волнами через грани­цы империи, ни один человек не мог быть более спокоен. Богатые тряслись над своими загородными виллами, бедные боялись посещать бани и пред­ставления в амфитеатре. Путешествовать было рис­кованно для жизни, оставаться дома — тоже.

Все понимали, что в такие времена нужно по­клоняться единственному Богу, независимо от того, в какой ипостаси он представал перед людьми. Наи­более очевидным было его появление в виде солнца

в ореоле света и огня. А Константин был его наме­стником на земле. Разве не был он также непобеди­мым и несравненным? Императорская власть всегда означала нечто большее, чем прямое наследование по крови. Люди, сидевшие на порфире, имели креп­кую шею, бычью голову и тяжелую челюсть. Их быстрые, пронзительные глаза выискивали опас­ность и просчитывали шансы. Они были военачаль­никами, и Константин был лучшим из всех.

—  Есть ли у твоего Бога представители в Риме? — спросил он.

—    Да, — ответил Оссий. — Представители на­шей Церкви есть повсюду. Христианская Церковь, которую ты видишь, похожа на изображение Рим­ской империи в зеркале.