Странник

Сквозь повязки, которые нельзя было поменять, просачивалась зловонная жид­кость — смесь гноя и крови. Окна были распахнуты, и запах, вырывающийся на улицу, заставлял прохо­жих ускорять шаг.

Врач уставился на покрасневшее тело импера­тора.

—    Я не могу ничего сделать, — настойчиво по­вторил он.

—   Уведите его, — выдохнул Галерий. — Накажи­те его, как и других.

Оглядываясь через плечо, лекарь кричал, пока солдаты тащили его прочь.

—   Горе человеку, совершающему неверный шаг!

—    Подождите, — прошептал Галерий. — Приве­дите его обратно. Что ты хотел этим сказать?

—  Лучше было бы тебе привязать на шею жернов и броситься в море, чем притеснять этих несчаст­ных!

—    Кого я притесняю?

—   Ты преследуешь тех, кто верит в Иисуса.

—  Да, он Могущественный Бог, — согласился им­ператор. — Когда-то я был здоров и счастлив, но вдруг оказался на этой циновке, где лежу и по сей день.

—   Ты должен молить его о прощении.

—   И он поможет мне?

—   Нет ничего такого, чего он не мог бы сделать. Путешествуя по Самарии и Галилее, когда он еще жил на этой грешной земле, он повстречал десять прокаженных, которые воззвали к нему: «Иисус, гос­подин, misere nobis, пощади нас!» И он очистил их.

—    Я попрошу у него пощады, — еле слышно проговорил Галерий.

—  Лишь один из прокаженных поблагодарил его, и именно его вера помогла ему исцелиться полно­стью.

—   Спасибо. Да…

Галерий отослал христианина и вызвал писца.

Трир, Галлия, август 311 г. н. э.

Огромная арка, сорока футов высотой, вела в амфитеатр. Когда Константин проходил под ней, он кивнул головой, и толпа зрителей, заполнивших трибуны, одновременно взорвалась приветствием Великому Правителю. Окруженный своими солдата­ми в блестящих доспехах, император не обратил на них никакого внимания, что понравилось им еще больше.

В императорской ложе он поставил свои ноги, обутые в пурпурные сандалии, на круг из порфира, пурпурного камня, которого мог касаться только он. Над ним ревела толпа, но, казалось, он не слышит ее воплей. Он сидел, устремив взгляд вперед, на какой-то далекий источник силы, его огромный нос раздувался, челюсти были сильно сжаты.