Странник

Это так?

—   Он был здесь, — тихо ответил коротышка. — Он отказался принести жертву, как я ни пытался убедить его в этом.

—    Это хорошие новости, — сурово сказал муж­чина. — Именно он вовлек мою жену Елену в свою грязную религию, и когда она поверила в этого Христа, она отказалась пить вино, принимать яства и выполнять свой супружеский долг, как она это делала до этого. И никакие мои слова не могли поколебать ее. Так где же этот Теонас?

—     Он вместе с другими, — ответил Филеас и указал на другую сторону площади, туда, где муж­чин и женщин убивали другие мужчины и женщи­ны. — Его стегают плетьми у позорного столба.

—   И каждый может сделать с ними, что хочет? Это разрешено?

—   Правитель разрешил всем желающим делать с ними все, что им захочется, — устало ответил Филеас.

Мужчина триумфально прошествовал через пло­щадь, и Филеас покачал головой.

—    Это неправильно, — прошептал он себе под нос.

Перед Симоном и Валерией стоял трясущийся от страха мужчина с женой и двумя маленькими деть­ми, глядя через площадь на ужасные сцены, туда, где мужчины и женщины медленно шли к своей смерти.

Группа мальчишек обступила христианского свя­щенника, привязанного лицом к столбу. Розги и плети, то и дело свистевшие в воздухе, жалили его плоть, рассекая ее до крови. Они издевались над ним с изобретательностью завзятых любителей по­лучить насекомых и мелких животных. Нога в грубой обуви отпихнула ватагу ребят, которая собралась снова на некотором отдалении, не в силах спра­виться с возбужденным любопытством.

—    Теонас, это я, — сказал мужчина, приблизив губы вплотную к уху священника. — Галлус, чью жену ты украл.

—     Она нашла Иисуса, — выдохнул Теонас. — Это все, о чем только можно мечтать.

—   Посмотрим! — рявкнул Галлус. — Посмотрим, о чем ты будешь мечтать через минуту.

Были подготовлены все необходимые для казни и пытки инструменты. Галлус взял железный прут и положил его на раскаленные угли.

Мужчина, ‘стоящий перед Симоном и Валерией, затрясся, его жена крепко обняла детей, когда над площадью пронесся дикий вопль.

—   Теперь слушайте меня, отчетливо и громко произнесла Руфь. — У всех вас, стоящих здесь, нет никакой нужды обязательно идти туда.