Странник

Вот почему я принесла тебя к источнику.

Симон молча лежал у края пещеры.

—   Ты нашел его? — спросила она.

—    Нет, — ответил Симон, — он не пришел.

—    И так всегда? Ко мне он тоже не пришел.

—   Я никогда не видел его.

—  Тогда зачем все это? Такие муки и боль? Такие ограничения и посты? Если это путь к Иисусу, можно заплатить такую цену, но если нет…

Она обняла руками свои колени. .

—    Ты представить себе не можешь, как я хочу быть с ним. Я была в церкви, но его там нет, только простые люди! Люди, которые думают о своем ужи­не, о новом платье… погруженные в какие-то ма­ленькие, суетные грешки… О! Я должна была быть опьянена Святым Духом, как крепким вином, ко­торое ударяет в голову! Я знаю, его не было в цер­кви, и именно поэтому я пришла сюда, чтобы быть его воином, чтобы сражаться и бороться, чтобы одо­леть дьявола, чтобы пройти семь великих боев за очищение и обрести семь венцов. Я думала, что здесь смогу очиститься для того, чтобы стать Невестой Иисуса. С факелом в руке я выйду к нему.

Она поднялась.

—   Но этого не случилось и здесь, — продолжала она, — в этой удушающей пустыне. Мне надо ис­кать где-то в другом месте.

Симон оглядел безлюдную пустыню.

—  Да, — облегченно сказал он. — Я тоже пойду с тобой.

Их подобрали у городских ворот и препроводили, как всех без подписанного разрешения, к алтарям, расположенным на верхней площади, чтобы прине­сти жертву или быть принесенным в жертву. Меха­низм умерщвления жертв был отлажен — костры, для тех и других, ножи, для тех и других, мясо, и тех и других, и людей и животных.

Они вынуждены были стоять в толпе, со многи­ми другими, согнанными сюда, пока те, кто был готов подтвердить свою веру, ели жертвенное мясо и произносили клятвы, ожидая получения должным образом оформленного сертификата с подписью духовника. У алтаря стояла жрица с разводами ко­поти на лице — она то и дело тыльной стороной ладони утирала пот. Она посмотрела вдоль строя и перехватила его взгляд. Это была его сестра Руфь.

Пока они стояли, через площадь быстро прошел мужчина с черной бородой и сверкающими глазами.

—     Филеас! — позвал он духовника. — Я слы­шал, что здесь христианский священник Теонас.