Странник

Затем она вошла- во вкус и приказала девушкам массажировать друг друга. Они принялись втирать розовое масло в не­жную кожу груди, бедер, промежности, дыхание их становилось все быстрее и громче, губы раскры­лись, глаза сияли. Хозяйка и Симон упали на ог­ромную кровать, а две девушки, сжимая друг друга в масляных объятиях, стояли, не переставая ласкать друг друга, не прерывая страстный поцелуй.

Тела их светились в мягком золотом свете ламп. Воспоминание о бурно проведенной ночи возбудило его, и он снова бросился на кровать и стиснул гладкую масляную грудь молодой жены Евполемия, которая сладко застонала, так и не проснувшись. Он дотянулся до ее промежности, и она одобрительно замурлыкала. Одна из девушек-рабынь уже просну­лась и наблюдала за ним.

Они были на вершине блаженства — одним, из­вивающимся в экстазе, масляным клубком, — ког­да в дверь вошел Евполемий. Увидев представшую перед ним картину, он зарычал от гнева и со всей силой хлестнул плеткой по этому клубку. Одно дело, когда молодая жена в отсутствие мужа развлекается с рабынями. Отлучки на службе правительства бы­вали очень продолжительными, а молодая жена требовала особого внимания, но присутствие Симо­на придавало этому развлечению совсем другой от­тенок.

Плеть просвистела в воздухе и опустилась на яго­дицы Симона, пока он, извиваясь, как змей, выби­рался из клубка скользких тел. Она настигла его еще и еще раз, а в третий раз ему удалось увернуться и выпрыгнуть в окно.

Обнаженный, как дитя, он со всех ног побежал прочь от дома. Погони не было. Достигнув деревьев, Симон оглянулся назад. Обе девушки-рабыни и Паксея лежали лицом вниз на кровати. Евполемий, высунувшись из окна, провожал его стремительный бег злобным взглядом.

— Я знаю тебя! — закричал он. — Я найду тебя!

Евполемий отошел от окна, и утренний ветерок разнес по окрестностям жуткий вой, когда он начал пороть свою молодую жену. Свежие раны Симона — видимо, в знак сочувствия — заныли. Он просколь­знул между деревьями, направляясь в город.

—   Во имя всего святого, что с тобой происходит?

Руфь, его сестра, с гневом смотрела на него.

—   Мы живем в несравненные времена, — возму­щалась она. — Императоры в течение последних пяти лет стремятся опорочить имя Иисуса.