Странник

Ты слышишь меня?

Джулиана послушала тишину на линии, поддер­живая трубку дрожащей рукой.

—     Это грех… — закричала она истошным голо­сом. — Я боюсь за наши души… Я боюсь Ада, Фрэнк…

—  Что случилось? Твоя нога в порядке? Что ска­зали врачи? Что происходит, Джулиана?

—    Со мной все в порядке, — оборвала она. — Мне наложили гипс…

—  О’кей. Я должен прочитать все тексты до кон­ца, Джулиана, должен понять, почему Фокс их так ненавидит. Я — их надежда.

—   Чья надежда? — недоумевающе спросила она.

—   «Детей». Это была их последняя надежда. На­дежда на то, что тот, кто найдет эти тексты в кув­шине, сохранит жизнь их учению. Они нашли меня. Именно я и есть та самая надежда.

—   Но ты не веришь в Бога, Фрэнк! — несчаст­ным голосом сказала она.

—  Я начинаю верить в их Бога, — тихо ответил он.

Опять на линии наступила тишина, а затем он

продолжал.

—   Я собираюсь изучить их, я должен выяснить, что случилось, — сказал он. — А потом вернусь к тебе, и мы все выстроим в единое целое.

Телефон отключился. Она сидела не в силах по­ложить трубку на рычаг. Солнечный свет за окном угасал, наступали сумерки.

Стук.

Стук в дверь.

Негромкий, но твердый. Ее зовут. Требуют, чтобы она подошла.

Она поднялась и на одной ноге запрыгала к двери.

Ее зовут.

За дверью стоял священник. Высокий, в длинной сутане, сильный в вере, именно такой, каким он был, когда она была маленькой девочкой. Путь к Господу. Единственный путь к Господу.

—   Тебе нужна помощь, дитя мое, — мягко ска­зал он.

Она упала на колени и уткнулась лицом в черную ткань.

—    Простите меня, отец! — молила она. — Ибо грешна я!

—     Бог прощает всех, кто приходит к нему с искренним раскаянием и открытым сердцем, — произнес священник. — Впусти меня, и я выслу­шаю твою исповедь.

Александрия, март 309 г. п. э.

Тусклый рассвет осветил комнату, и Симон про­снулся. Фитили масляных ламп, которые освеща­ли их пирушку, догорели дотла, на столе валялись кубки с остатками вина на дне. Евполемий уложил на огромную кровать свою жену, двух девушек-ра­бынь и Симона.

Комната была наполнена ароматом розового мас­ла. Хозяйка, Паксея, заставила девушек сделать им обоим массаж с розовым маслом.