Странник

Она снова наклонилась над ним, нежно поку­сывая его член зубами. Аромат трав по-прежнему окутывал их. Он лежал на циновке в пещере, почти две тысячи лет тому назад. Его звали Марк. Он нес по земле, принадлежавшей Дьяволу, Сло­во Божие.

Ее тело охватила дрожь возбуждения, и когда она подняла голову, он увидел, как ее глаза горят в лунном свете.

—   Ты готова?

Прерывистое дыхание с шумом вырывалось из ее горла, когда она достигла пика наслаждения.

—   Да, — выдохнула она, и он, чтобы заглушить ее крик, вошел в ее рот.

Коннелл проснулся. Несколько мгновений между сном и полным пробуждением он испытывал легкое чувство смятения. Рядом с ним спала Мария, у них было евангелие, которое они должны были проне­сти через горы к побережью. Повсюду сновали рим­ляне.

Что заставило его проснуться? Что послужило толчком? Топот, шарканье сандалий. Где-то побли­зости был солдат.

Когда он окончательно проснулся, лунный свет все еще освещал спальню в его доме. Джулиана, свернувшись калачиком, спала под тонким покры­валом рядом с ним.

Он закрыл глаза, пытаясь снова уснуть, но, про­лежав несколько минут, он услышал это… Половая доска очень тихонько скрипнула. Кто-то был в той комнате, выходящей в сад, где они работали. Под­няв голову, он услышал легкий шелест бумаги.

Он хранил у себя под кроватью штык — восем­надцать дюймов сверкающей стали с изящной резь­бой по верхнему краю — память о юношеском ув­лечении военной историей. Грабители из городов имели обыкновение проверять и окрестные дома. Очень тихо и осторожно он опустил ноги на пол, стараясь не шуметь и унять сильное сердцебиение. Наклонившись, он вытащил из-под кровати старый кусок металла с деревянной рукояткой. Холодный металл и сухое дерево подействовали на него успо­каивающе.

Ступая бесшумно, он босиком направился в комнату. Маленький луч света от карманного фо­нарика двигался по его столу, где лежали листы текста. Темный силуэт вырисовывался на фоне окна. Стоя у стены, Коннелл протянул руку, включив лампу, осветившую его рабочий стол. У стола стоял мужчина в темных брюках и таком же темном свитере. Когда вспыхнул свет, он, немно­го повременив, спокойно повернулся лицом к Коннеллу. Ему было за сорок, он был в хорошей форме, строен и силен.