Странник

Он вышел в темноту улицы через распахнутое фран­цузское окно, сделал большой глоток вина. Он с трудом сдерживал волнение, думая о том, что, может быть, ему суждено обнаружить утерянное евангелие. Коннелл очень устал, шея его затекла, плечи болели от многочасовой работы над этими древними рукописями. Он решил принять душ, на­деясь хоть немного расслабиться.

Джулиана все еще работала. Кучка пепла лежала в пепельнице, на дне бокала плескались остатки красного вина. Глаза ее сверкали при свете лампы.

Коннелл некоторое время постоял под душем, позволив теплой воде успокоить его. Мысли его были больше в прошлом, чем в настоящем. Он прошел в спальню, вытираясь на ходу. Комната освещалась лишь мягким золотым светом свечи, горящей у кровати. В полумраке Джулиана накло­нилась вперед. Ее глаза были закрыты. На ней была одна белая рубаха, открытая спереди, как ряса священника.

—     Не включай свет, — шепотом попросила она. — Римляне могли оставить в городе солдат.

—   Джулиана…

—    Я видела, как они спускаются в долину, — настаивала она. — Но кто-то мог и остаться.

Он ощутил прикосновение ее рук, снимающих с него полотенце, резкий запах курящихся трав «Детей Иешуа». Он почувствовал, как от возбуж­дения напряглись мышцы внизу живота. Ее рука под рубашкой ласкала собственное тело, поглажи­вая грудь, легко сжимая соски, которые немед­ленно напряглись, проступив сквозь тонкую ткань рубашки.

—     Я спасла евангелие, — сказала она. — Мы должны попытаться выбраться в Цезарию на рас­свете…

Таинственный белый свет луны заливал комнату. Она толкнула его на кровать, и он увидел, как она медленно опускается перед ним на колени. Ее про­хладные руки скользили по его стройному, разгоря­ченному душем телу.

Ее язык, скользкий и гладкий, нежно ласкал его мужское естество, заполнившее ее рот. Рубашка была расстегнута, она продолжала стискивать свою грудь. Она раздвинула свои ноги, и ее рука, опускаясь все ниже и ниже, достигла самого интимного уголка ее тела. Он трепетно вздохнул, и Джулиана подняла голову. Он мог видеть, как она продолжает неистово ласкать себя.

—  Мы должны быть осторожны, — мягко сказала она. — Мы окружены неверными.