Странник

Египтянин враждебно посмотрел на него, резко повернулся и пошел прочь.

—     Можете не сомневаться, скоро мы дадим о себе знать, — пообещал он.

Коннелл закрыл дверь и вскоре услышал, как машина отъезжает от его дома. Он поднял телефон­ную трубку и набрал номер.

—    Привет, Джордж! Это Фрэнк.

—    Фрэнк, я хотел поговорить с тобой.

—      У меня только что был кто-то из Коптского музея, представитель египетского посольства, он что-то вынюхивает. Они уже в курсе.

—  Тем больше причин поторопиться с продажей, — убежденно ответил Эйберкромби. — Документы на­столько уникальны, настолько сенсационны, что ни один реальный покупатель не позволит такой маленькой проблеме, как происхождение этих текстов, по­мешать их приобретению. Любой крупный институт сможет побороться с Коптским музеем.

—   А что с этим человеком по имени Фокс? Он сказал, что деньги для него не имеют значения.

—        А кто такой Фокс? — резко спросил Джордж. — Я никогда не слышал о нем. Если он действительно настолько заинтересован в древних текстах, насколько он утверждает, наши дороги обязательно пересеклись бы за последние десять лет. Этого не случилось. Я сделал несколько звонков и навел справки о Стентоне Т. Фоксе, имеющем не­фтяной бизнес по всему миру. Никто не слышал о нем, Фрэнк.

Коннелл, нахмурившись, уставился в пол.

—   Тогда кто же он? У него была огромная куча денег. Он знал предмет, о котором говорил. Он знает коптский — он читал тексты в оригинале, — а это очень редкая способность.

—    Я не знаю и знать не хочу, — резко ответил Эйберкромби. — Все это чем-то попахивает и от­нюдь не духами. Пока все в порядке, но, возможно, он попытается украсть их. А, может, и нет. Нам надо принять правильное решение, Фрэнк, особенно учитывая, что этот ненормальный египтянин вер­тится вокруг. О них все-таки надо как-то заявить и позволить избранной группе ученых просмотреть часть текстов. Из самых крупных университетов. Мы позволим доказать их ценность. Тогда они будут в восторге от того, что мы выставим тексты на аук­цион. У нас обоих будет куча денег. А у тебя — замечательная работа до конца твоей жизни.