Странник

—   Но Мелитон не в их числе! — закричала Мария. — Он предал свою веру, причем публично.

Дионисий бросил быстрый взгляд на Марию, но тут же отвел глаза.

—   Да, я знаю, — прошептал он и посмотрел на Давида. — Это одна из причин, по которой я при­гласил вас сюда. Очевидно,’ нам необходим новый епископ в Смирне.

—   Тогда назначьте.

—   Я и хотел это сделать. — Он обнадеживающе улыбнулся им. — Понимаешь ли, Давид, друг-хри­стианин, я хочу назначить тебя.

—    Меня?

—   Ты служишь Иисусу, как и мы, — вкрадчиво говорил Дионисий. — А кроме того, твоя Церковь мала и не имеет силы. Наша Церковь поистине универсальна. Она способна поглотить остальные, более мелкие.

Он широко раскинул руки, показывая на тома, стоящие на полках вдоль стен.

—   Посмотрите на книги и свитки, которые дос­тались нам от других. Вот они, на моих полках. Принесите и ваши. Присоединяйтесь к нам.

—     Не хочет ли римская Церковь подмять под себя всех христиан? — едко спросила Мария. — Она меняет библейский канон, чтобы обольстить тех, кого считает еретиками. А когда они уже пойманы в сети, отбирает и канонизирует те их документы, которые им удобны. А сколько евангелий разных учений пропали без вести?

—  Я разговариваю с твоим отцом, дитя, — мягко сказал Дионисий, не глядя на нее.

—    Если мы присоединимся к вам, разве ты не заберешь наши священные писания в эту свою библиотеку, обещая вынести их на утверждение на один из больших Соборов? И больше мы их никогда не увидим и не будем восторгаться нашими велико­лепными церемониальными одеждами. Наши бедня­ки будут порабощены и отданы в руки человека, который не следует Евангелию, а наши писания будут просто прокляты, как ересь, и сожжены. Vade retro me, Satana. Ты руководствуешься заботой не о Боге, а о мирских делах. Мы служим людям Иисуса, его людям, которые страдают под властью могуще­ственных и великих. Мы сильны, потому что мы следуем Его Слову.

Лицо Дионисия вспыхнуло от гнева, но он смог с собой справиться. Аристид смотрел на Марию с выражением искреннего восхищения и любви.

—     Давид, — спросил примирительно Диони­сий, — что ты скажешь?