Странник

Сейчас мы сидим с пустыми животами и в жутком страхе за нашу жизнь. А всего несколько лет назад земное существование казалось нам преддверием Рая. Мы, которые были великими, прячемся, чтобы не разделить судьбу Фабиана и Сикста, повешенных, как простые пре­ступники, чтобы не быть избитыми до смерти в камере, как Ориген.

Он поймал блоху и грязным указательным паль­цем раздавил ее.

—    Ты помнишь, как хорошо было раньше, Фе­ликс?

У диакона не осталось времени для ответа. Дверь с грохотом раскрылась, на пороге стояли солдаты. Это был летучий отряд.

—   Ты — епископ? — строго спросил центурион.

—   Это он, — подтвердил один из легионеров. — Я узнал его.

—   Был, — коротко сказал центурион, и Мелито­на увели прочь.

Из гавани Аристид видел острова архипелага, по­являющиеся один за другим; на суше дымок, подни­мающийся над храмом Немезиды на базарной площа­ди, как это было во все времена, прорезал безоблач­ное голубое небо, подобно уродливому шраму. В отдалении он мог различить гуляющих горожан Смир­ны, которые толпились вокруг уличных притонов, по­звякивая монетами в своих кошельках к явному удо­вольствию жриц любви. В редкостном порыве веры одна из аристократических семей отказалась принести жертву. Насладившись созерцанием того, как высоко­родные и могущественные люди были опущены в грязь и отданы на съедение львам на арене, возбуж­денные зрители обратили свой интерес на городской бордель с его обитательницами.

Судовая команда работала в напряженном ритме. Матросы вносили последние амфоры с маслом на борт, экипаж укреплял их под кормой. Рядом с птичьей головой Исиды на корме шкипер опустил руль на четверть, пользуясь покровительством боги­ни — защитницы мореплавателей. Внизу, на кухне, лилась кровь принесенного в жертву богине ягнен­ка, из которого кок готовил ужин.

Команда стояла вдоль борта, готовая отдать швар­товы. Когда корабль проплыл мимо пестрой толпы на площади, Аристид вышел из каюты на палубу. Глав­ный парус и бромсель бились на ветру. Судно набира­ло ход, вода бурлила вокруг корпуса, барашки пены возникали там, где рулевой винт утопал в воде.

Александрия, август 260 г. н. э.

Что-то было не так. Когда Аристид спустился на дрожащих после долгого путешествия ногах по сходням в порт огромного многолюдного города, он почувствовал себя неуютно.