Странник

Тот, который он взял в прошлом году, уже потерял свою силу.

Он услышал, как входят новообращенные, чтобы получить разъяснения. К этому времени в будущем году они будут готовы к крещению.

Смирна, июль 260 г. п. э.

Мелитон диктовал звенящим голосом: — С ра­достью идите вперед, Ибо Врата Небесные от­крыты. Огромный змей поднялся вновь. Так давайте, же мы, христиане, в тяжелой борьбе придавим гада к земле и потопим его в священном потоке нашей крови. Да не убоитесь вы! Миновав благословенные времена ожидания, давайте вместе придем к Иису­су! Святой Петр ждет. Поднимем же наши мучени­ческие цепи и пронесем их, как великую драгоцен­ность. Пусть они несут огонь и сталь…

Он замолчал.

—     Феликс, да ты не пишешь, — раздраженно сказал он.

Диакон, седой и грузный, как и сам Мелитон, сидел на грубой деревянной скамье в ризнице.

—    Что же произошло? — едко спросил он. — В самом начале наша община была очень богата. Мы смело бросались на борьбу с властями, у нас была управа на любого, вплоть до прокуратора. И зачем было рассылать это письмо, которое призывало людей идти за венцом мученика? «А где епископ? — вопрошали они. — Пусть он первый выйдет на схватку с дикими тварями, а мы посмотрим и по­думаем».

Мелитон опустился на скамью в своей грязной рваной тунике с куском засохшего хлеба в руках.

—   Ой-ой-ой, — застонал он. — Похоже, что миру- действительно наступает конец. Силы императора пов­сюду терпят поражение. Чума унесла людей больше, чем его враги, а моря наводнены их кораблями. Его деньги обесцениваются, и он преследует нас.

Он почесал то место, где его укусила блоха.

—   Постигнет ли тебя участь тех трехсот человек, которые были опущены в негашеную известь и чьи тела были разъедены заживо, — шумели они, — попробуешь ли ты вкус огня и не отдашь ли себя на съедение диким тварям? Лучше бы ты вместо этого пошел в синагогу; ибо мы religio licita*, такое с нами никогда не случилось бы.

О, Господи Иисусе, почему ты оставил нас? Иудеи, которых мы презирали…

Пустой желудок Мелитона возмущенно заурчал.

—     Были у нас деньги, пиры, богатая одежда и женщины, готовые в любой момент отдать честь Богу, хорошо служа епископу.