Странник

—   Они сражаются за свои венцы, — заверил он ее. — Меня прислала Фелицита. Она просила тебя прийти, чтобы дать тебе свое благословение.

—   Прийти? Я приходила прошлой ночью.

—  Разве можно отказать избранному? — спросил Мелитон, и в его голосе явно звучало отчаяние. — Они предстоят с самим Иисусом.

Епископ взял ее за локоть.

—  Пойдем, — настаивал он. — Фелицита ждет тебя.

Наконец Кассиан перестал визжать, и Фелициту вывели вперед.

—   Помоги мне Иисус! — взмолилась она, и все вокруг нее засмеялись, потому что на залитой кро­вью песчаной арене были только те, кто мог с ней делать все, что им заблагорассудится.

«Самой последней, как благородная мать, кото­рая отправила на подвиг во имя Господа своих де­тей, благословенная Фелицита сама прошла через все те муки, которые претерпели ее братья во Хри­сте, и поспешила воссоединиться с ними, возрадо­вавшись своему уходу, как будто была приглашена на свадебный пир. Эта Святая женщина мужествен­но боролась, выросла в силе, утверждая свою веру, и нашла отдохновение, успокоение и прекращение своих страданий. Мучители ее истощились от своих попыток и признали себя побежденными. После плетей, после дыбы, после огня они привели диких зверей».

Кровь застилала ей глаза. Фелицита ползала по песку на изуродованных ногах, к которым прикла­дывали раскаленное железо. Она слышала грубое ры­чание, ощущала звериный запах. Сильный удар от­бросил ее через всю арену, она упала, обдирая кожу.

Кровь брызнула фонтаном, попав на удовлетво­ренных и возбужденных зрителей. Это был знак удачи и благоволения богов.

—   Хорошо умылись, хорошо умылись, — ревели’ они от счастья.

Она уже никого не замечала. Вокруг было пусто." Никого, кроме дикой твари, приближающейся к ней. Никакого Бога.

—    Папочка, — застонала она. — Папочка…

«Безразличная ко всему, что с ней сейчас проис­ходило, исполненная надежды и уверенности на воссоединение с Христом, она получила знак из­бранности и надела свой радужный венец».

Это был день ее рождения. Ей исполнилось пят­надцать лет.

Камера была пуста. Тимела огляделась в недоуме­нии. Прямо над ней слышался грубый рев толпы.

—    Где она? — спросила молодая женщина.