Странник

Давид запел песню на языке, незнакомом пасту­ху, и осушил кружку. Еще несколько минут он полежал на кровати, а затем встал, как будто и не был ранен. Травы, которые отваривались в его пи­тье, остались на дне горшка. Он собрал их и бросил на раскаленные угли. Комнату заволок дым. Давид взял железный прут, которым Аристид пользовался для приготовления баранины.

—    Я готов, — сказал он.

Дым заполнил нос и рот Аристида, глаза его слезились.

—   Я пойду с тобой, — твердо сказал он.

Людской поток заполнял спускающиеся с холмов улицы, разливаясь, подобно руслу реки после ве­сенних дождей; люди собирались на площадях, а затем направлялись дальше, чтобы занять места на круглых рядах городского амфитеатра. Сегодня был праздник, и боги были довольны. Солнце ярко си­яло на чистом голубом небе.

Два охранника зашли за Мелитоном в базилику, вывели епископа и поспешили с ними вдоль улицы

к тюрьме. Он ухватил краем глаза Фелициту, погру­женную в молитву, и Коллутуса, храпящего в пья­ном забытье. В конце коридора, около самой ма­ленькой камеры, он увидел Руфинуса.

Прокуратор был зол. Он молча указал на камеру, и Мелитон боязливо заглянул в нее. Камера была пуста. Там, где было маленькое зарешеченное окопько, выходящее в аллею, зияла рваная дыра.

—    Но как?.. — промямлил он.

—    И правда, как? — холодно спросил прокура­тор. — Какой гигант смог разнести мою тюрьму?

Его пунцовое лицо приблизилось к лицу епископа.

—   А что будет с моим представлением? Ты обе­щал мне, по крайней мере, двух молодых женщин!

—    У тебя же есть остальные, — пытался защи­титься Мелитон.

—   Д-в-у-х.

Прокуратор посмотрел наверх, туда, где вибри­ровал камень под ногами возбужденных зрителей, занимающих свои места.

—     Молодых женщин, — четко повторил Руфи- нус. — Зрителям нравится именно это.

Его голос понизился до шепота.                                    

—     Но если ты не в состоянии сдержать свое обещание, они могут потребовать тебя.

Он резко развернулся и направился к солдатам.

—   Уведите его. Я буду в ложе, епископ.

Мелитон поспешил выйти на солнце. Его лицо было серым, а руки дрожали.